коммивояжер Генри

— Сожалею, приятель, но похороны придётся отменить. — Что!? — То есть, могила вырыта и покойник лежит готовенький, в лучшем виде, хоть сейчас на тот свет, но похоронам не бывать. Это уж вы мне поверьте. — В чём дело? Разве я мало вам заплатил? — О нет! Дело тут не в деньгах. За двадцать долларов я могу похоронить любого. Но тут ничего не выйдет. — Да что же это такое? Я хочу его похоронить, вы хотите похоронить, я уверен, что и сам покойник за это предложение, считайте, что оно прошло единогласно! — Нет, это всё верно, вы поступили благородно, как истинный христианин. — Ну вот что, приятель! Я коммивояжёр — «Дамские корсеты», мне ваши похвалы ни к чему, я это не кушаю. Иду по улице, а человек вдруг падает замертво на землю. Битый час толпятся вокруг него зеваки и никто палец о палец не ударит. Я сделал то, что сделал бы каждый нормальный человек! — Пошли Генри, нам пора ехать. — Погоди немного, и покойнику пора ехать, такой товар долго держать на солнце не стоит. — Конечно, но в нашем городе есть люди, которые этого ни в коем случае не допустят. — Не допустят? Чего? — Не дадут хоронить его, понимаете? — У вас на кладбище? Разве на вашем кладбище собралось такое уж изысканное общество? Там никого, кроме отъявленных убийц и пьяниц нету. — Но они белыми явились на свет, а старик Сэм — индеец. — Никогда не думал, что нужно быть чем-то ещё кроме трупа, чтобы попасть на кладбище. С каких это пор так повелось в вашем городе? — Как только город стал цивилизованным.