Константин Долгов

Мертвым надо позволять уйти, а не держать их рядом с собой.

Человек, полностью лишенный страха, превращается в дикое, агрессивное животное. Единственное, что нас сдерживает и заставляет вести себя цивилизованно, – это страх. Перед наказанием, перед осуждением. Одни боятся своего бога, другие – карающего меча правосудия, третьи – общественного мнения.

Несчастные случаи по неосторожности происходят и с теми, кто просто хронически не высыпается: заторможенность реакций, рассеянность...

Более сильный обижает слабого, но и тот может найти кого-то слабее, чтобы выместить на нем свою злость. Это что-то вроде пищевой цепочки. Кто-то наверху, кто-то внизу, а кто-то — посередине.

У каждого подонка, представь себе, есть такая линия. Некий рубеж, который даже он не считает допустимым пересекать. Граница, за которой уже не удается убедить себя в том, что твои действия — допустимы и оправданы обстоятельствами.

Я готовлю только в тех случаях, когда ем не один. Для себя предпочитаю заказывать. Или просто иду в ресторан.

Он никогда не жаловался ни на городской шум, ни на суету. Хорошие окна в квартире на двенадцатом этаже и плотные жалюзи помогали легко отсекать внешний мир, когда он мешал.

Там, где есть красивая женщина и двое заинтересованных в ней мужчин, рано или поздно жди беды.

Многие смертельно опасные болезни даже после полного излечения возвращаются. Так бывает

Иногда люди просто погибают. И у этого события нет ни особых причин, ни заметных последствий.

Нечто большее, чем дружба, но меньшее, чем любовь мужчины и женщины.

Когда действуешь в рамках закона, работать значительно труднее.

Если женщина не привлекает тебя внешне, то не имеет смысла долго и нудно всматриваться в ее глаза, пытаясь обнаружить прекрасную сияющую душу.

В комнате было достаточно темно, несмотря на то, что вечер только начался, а за окном уже зажглись фонари уличного освещения. С одной стороны, вещь, конечно, удобная, как и вымощенные плиткой дорожки, но с другой – они точно так же разрушают атмосферу затерянного в глуши домика.

Воздух там так же кружил голову: чистый, свежий, слегка терпкий от запаха хвои.

Он не имел привычки жаловаться на события, доставлявшие ему глубокое моральное удовлетворение.