Король Лир

Мы — не мы, Когда природа заставляет дух наш Страдать совместно с телом.

Оденьте преступление в золото — и крепкое копьё правосудия переломится, не поранив; оденьте в рубище — его пронзит и соломинка пигмея.

Утри глаза. Чума их сгложет, прежде чем мы решимся плакать из-за них.

Чтобы поймать счастье, надо уметь бегать.

Когда свободен дух, тогда и тело Чувствительно; в душе смятенной буря Все чувства заглушила.

Неблагодарность с сердцем из кремня, Когда вселишься ты в дитя родное, Морских чудовищ ты тогда страшней.

Через лохмотья малый грех заметен, Под шубой — скрыто все. Позолоти порок - И сломится оружье строгих судей; Одень в тряпье — пигмей былинкой свалит.

Кто знает здесь меня? Нет, я не Лир! Да разве Лир так говорит? Так ходит? Но где его глаза? Иль ослабел Его рассудок? В летаргии ум? Как? Я не сплю? Кто скажет мне, кто я?

Ее глаза суровы, а твои Не жгут, но утешают.

Плохие, стало быть, не так уж плохи, Когда есть хуже. Кто не хуже всех, Еще хорош.

Видел ты, как цепной пес лает на нищего? А бродяга от него удирает. Заметь, это символ власти. Она требует повиновения. Пес этот изображает должностное лицо на служебном посту. Ты уличную женщину плетьми зачем сечешь, подлец, заплечный мастер? Ты б лучше сам хлестал себя кнутом за то, что в тайне хочешь согрешить с ней. Мошенника повесил ростовщик. Сквозь рубища грешок ничтожный виден, но бархат мантий прикрывает все. Позолоти порок, позолоту судья копье сломает, Но одень его в лохмотья — соломинкой проткнешь. Виновных нет, поверь, виновных нет: никто не совершает преступлений. Берусь тебе любого оправдать, затем, что вправе рот зажать любому. Купи себе стеклянные глаза и делай вид, как негодяй политик, Что видишь то, чего не видишь ты.

Но сердце прежде На тысячу обломков разобьется, Чем я заплачу.

Терпи. В слезах явились мы на свет И в первый миг, едва вдохнули воздух, Мы стали жаловаться и кричать. Я проповедь скажу тебе, послушай. Мы плакали, пришедши в мир На это представление с шутами.

И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

Бездомные – такие горемыки. Гонимые суровой непогодой, Что впроголодь блуждаете без крова. Как защитят дырявые лохмотья вас от такой вот бури? Как мало думал я об этом прежде. Вот тебе урок. Богач надменный, встань на место бедных, Почувствуй то, что чувствуют они.

— Ты зовешь меня дураком, голубчик? — Остальные титулы ты раздал, а это природный.