— Я только одно не пойму — как мы узнаем, что все исправили? — Если все правильно, то я должен буду исчезнуть — как событие, которое никогда не произойдет. — И мы больше никогда не увидимся? — Когда-нибудь — через несколько лет — ты увидишь меня в зеркале.
— Какой однако глубокий... тра-та-та... этим летом.. — Карыч, ёлки-иголки! Какой тра-та-та? Снег по уши! — Крош... Выбирай выражения! — А-а... Какой смысл их выбирать? Не работает наше табу!
— Скажи, Крош, готов ли ты помочь даме, как истинный джентельмен? — А что нужно? — Нет, ты сначала скажи. Джентльмены, они сначала соглашаются, а уж потом спрашивают. — Ну ладно, я согласен. — Ты настоящий джентльмен, Крош, спасибо.
— Может покрасить полезное что-то? — Сначала закрасим листки из блокнота. О, может получиться неплохой стишок. Надо записать. — Но ты же, так сказать, закрасил всю бумагу. — Ерунда! Стихи можно писать везде!
— Бараш, ну так ты ещё долго собираешься сидеть на дереве? — Я не могу сле-е-езть! — Наверное, он ждёт пока высохнет краска. — Нет, я не могу слезть, потому что боюсь высоты! — Зачем же ты залез туда? — Это как-то само собой получилось. — Не волнуйся, мы тебя сейчас это... — Снимем!
— Мы решили сделать для тебя какой-нибудь подвиг. — И сделали принца! — Принца!? Да я чуть не умерла от страха! — Я то-оже... — Ты ещё не видела, какого мы сделали дракона!
— Бараш не виноват. — Как не виноват? — Бараш не виноват, потому что он так устроен. Внутри каждого из нас есть свои живые часы, и они говорят, когда ложиться спать, когда пора вставать, и у всех эти часы разные. — И у нас тоже? — Конечно! Если кто-то и просыпается рано, и засыпает рано, его называют жаворонком, а если наоборот – совой. <...> — Выходит Совунья – жаворонок? — А, ну, ну да, да... — А, а ты тогда... кто? — А я – сова...
— Ты какой краской красил: быстросохнущей или долгосохнущей? — Неизвестно, да она, наверное, уже высохла. Нет, понимаешь, не высохла. — Наверное, это долгосохнущая краска.