кузнец

— Вызовите пожарных! — Наполняй! Передай ведро! — Ну, должна же быть другая возможность снимать эту проклятую сцену! — Правильно! Каждый раз, снимая фильм про Робин Гуда, они сжигают нашу деревню до тла. Мел Брукс, оставь нас в покое!

— А что такое слон? — Нечто вроде барсука.

Не верь в то, что ты слаб — даже качественный металл не сразу становится хорошим клинком. Не верь в то, что ты неуязвим — даже хорошие клинки иногда ломаются.

— Мы все дураки! И я, и ты, и Уленшпигель! Дураки, Тиль! Потому что мы дохнем ради всех этих знатных господ, а они в это время соблазняют наших жен, поедают кабаньи окорока, мясо, рыбу, птицу на английских оловянных тарелках и запивают французским вином. — Легкомысленны твои слова. Я живу не ради ветчины, пива и дроздов, а ради торжества свободы! Не толстым брюхом спасают Родину, а гордым мужеством. И тем, что безропотно несут тяготы вплоть до самой смерти.

Кузнец оживился. – И я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное – никого не трогай, и тебя не тронут, а? Румата покачал головой. – Ну нет, – сказал он. – Кто не трогает, тех больше всего и режут.

Против многочисленных Напастей с кулаками не выйдешь.