В этот момент (когда находилась в окружении Курляндская группировка) существовал Третий рейх, это невиданное преступное государство. И пока он существовал, уничтожались невинные люди.
Национализировали и мелкие предприятия. Сразу стало всего не хватать. За покупку шерстяных, кожаных и хлопковых изделий делали пометку в паспорте. Тем, у кого были две пары годные для носки обуви и два костюма, новых не продавали. Покупатель должен был написать свидетельство о наличии у него таких товаров. За обман — штраф или тюремное заключение до года. Приезжавшие из Советского союза меняли рубли на латы по выгодному курсу. И скупали всё то, чего дома давно не было. Тем более, что и цены были ниже, чем в Советском союзе. Но они быстро росли. Появились очереди, торговля под прилавком, и спец снабжение высоких чиновников. 15 июня 1940 года ввели рационирование продуктов: мяса, колбасы и масла. Чего раньше в Латвии и не было. В Латвию прибыли Чекисты.
Требуя слишком многого, вредишь собственным интересам... Советскому союзу в 1940 году достаточно было иметь советские базы в Балтийском море. А Сталин все-таки захотел присоединить Литву, Латвию и Эстонию. Последствия расхлебывают уже многие поколения, родившиеся уже после его {Сталина} смерти.
На роль нового Главы Правительства Латвии выбрали профессора микробиолога Августа Кирхенштейна Он и не подозревал, что его бежавший в советскую Россию брат Рудольф — военный разведчик, кавалер красного знамени, уже расстрелян НКВД. Просто поражает насколько мало в те июньские дни было известно обществу — вспоминала Сандра Калнинендр. — Жизнь как будто шла своим чередом. Работали магазины, фабрики, кинотеатры.
Молодежь спешила на танцы. По воскресеньям оркестры Красной армии оглашали дюны и эстрады бравурными советскими маршами. их взвинченный инфантильный энтузиазм никак не совпадал с латышским восприятием мира — скорее лирическим, чем пафосным. После прихода немцев латыши жаловались, что их раздражала радость части евреев по случаю прихода советской власти. Но как замечают историки: многие латыши сами хотели угодить советской власти.
Как только советские войска покинули Афганистану я проехал через горный перевал Саланг. Я ехал в обратную сторону, из Кабула домой. Езда по горному серпантину приятно горячит кровь. Но стоило посмотреть вниз, и дыхание перехватывало. Не из-за страха высоты. Там, под откосом, — нескончаемое кладбище подбитых и сожженных советских машин. Это был главный путь снабжения нашей армии. На узкой горной дороге, где нельзя ни свернуть, ни увеличить скорость, советская бронетехника, грузовики и бензовозы становились легкой добычей. Сначала подбивали первую машину, и колонна останавливалась, потом последнюю, чтобы не дать уйти. И дальше уничтожали одну за другой. В каждой колонне шли бензовозы. В горящем бензине горели молодые жизни. Теперь я знаю, кто дал афганским моджахедам оружие. Герой этой книги, конгрессмен из Техаса Чарли Уилсон, гуляка и бабник, не отказывающий себе ни в выпивке, ни в кокаине, состоял в комиссии по ассигнованиям палаты представителей Конгресса США. Он входил в дюжину конгрессменов, которые в защищенной от прослушивания комнате Капитолия решали, на что именно потратить огромный военный бюджет страны. Это книга о том, как десять лет Соединенные Штаты финансировали афганскую войну, обучив и вооружив сотни тысяч боевиков, многие из которых повернули потом оружие против самих американцев. 11 сентября 2001 года американцы обожглись той дьявольской кашей, которую они помогли заварить в Афганистане. Но теперь американцы по меньшей мере знают, как все это произошло. Когда же у нас появятся такие же книги, описывающие, как нашу страну втянули в афганскую авантюру?
Из республики высылали не только бывших полицейских и чиновников, но и представителей интеллигенции, ничем себя не запятнавших. Ворота все те же, да и ключей у меня нет. Да и чекисты здесь больше не сидят. Сюда заезжали машины с арестованными и больше их никто не видел, потому что высылали их в отдаленные районы Советского союза, где в тяжелые военные годы мало кто выжил. Последняя предвоенная депортация произошла 14 июня 1941 года, за неделю до нападения Германии. Выслали 15424 человека. Для республики с небольшим населением — это огромная цифра. Среди них: 100 детей до одного года и 3000 детей и подростков в возрасте до шестнадцати лет. 5263 человека отправили в лагеря. 10161 человек — отправили в ссылку.
Это очень важное обстоятельство, акции уничтожения нацисты проводили далеко не везде. Массовые расстрелы в самой Германии или, скажем, в оккупированной Франции не проводили. Заживо (на публике) людей не сжигали — делали это там, где знали, что местное население возражать не станет. Еврейское гетто здесь опустело и сюда на станцию Шкиротава стали привозить евреев с других оккупированных территорий.
Многие полагали, что Латвия станет военным союзником Москвы, верили, что Красная армия спасет Латвию от Гитлера. Второй фактор, — отмечают ученые, — неприязнь к авторитарному режиму Ульманиса и надежда, что произойдет демократизация Латвии, которую обещали представители Москвы и компартия Латвии. Сегодня зная, что все обещания были наглой ложью. Кажется немыслимым, что им могли поверить в июне, июле 1940 года. Однако, действительно, поверили.
