Лидия Варавка

Большинство людей обязаны покорно подчиняться своему назначению, быть сырым материалом истории. Им, как, например, пеньке не нужно думать о том, какой толщины и прочности совьют из нее веревку, и для какой цели она необходима.

Лидия любила, закрыв глаза, неутолимо, но безрадостно и нахмурясь. Сердитая складка разрезала ее высокий лоб, она уклонялась от поцелуев, крепко сжимая губы, отворачивая лицо в сторону. <...> - И это — всё? Для всех — одно: для поэтов, извозчиков, собак? — Послушай, — говорил Клим. — Ты — декадентка. Это у тебя — болезненное… — Но, Клим, не может же быть, чтоб это удовлетворяло тебя? Не может быть, чтоб ради этого погибали Ромео, Вертеры, Ортисы, Юлия и Манон! — Я — не романтик, — ворчал Самгин и повторял ей: — Это у тебя дегенеративное… Тогда она спрашивала: — Я — жалкая, да? Мне чего-то не хватает? Скажи, чего у меня нет? — Простоты, — отвечал Самгин, не умея ответить иначе. — Той, что у кошек? Он не решился сказать ей: «Тем, что у кошек, ты обладаешь в избытке».