Лорд Витинари

— Тогда зачем? Они хотят рискнуть в последний раз? Ради чего? — Я тоже не могу этого понять, сэр. У них было всё... — Само собой, кивнул патриций. — Но всё — это так мало.

Сегодня звонят во все колокола и сбрасывают с трона злого тирана, а назавтра кто-то уже сидит и жалуется, что теперь, после того как сбросили тирана, никто не выносит мусор.

— Мы что, должны спасать мир для всех? — уточнил господин Боггинс. — И для всяких чужеземцев тоже? — Боюсь, что да, — кивнул лорд Витинари. — Нельзя спасать только те его части, которые нам особенно нравятся...

«На всю жизнь» не всегда означает «надолго», — сказал Витинари с явным удовольствием.

— ... Он до сих пор сохранил инстинкты преступника. — Откуда вы знаете, милорд? — О, есть множество мелких признаков, Стукпостук. Но наиболее убедительным, думаю, является то, что он опять ушел с вашим карандашом

Слово «мир» обычно определяют как период затишья и перевооружения перед следующей войной.

Люди не понимают, что у тирании есть границы. Они думают, я могу делать что хочу, только потому, что я могу делать что хочу.

— Что вы сделаете, Ваймс, если я задам вам прямой вопрос? — Я откровенно солгу, сэр. — Тогда я не стану спрашивать. — Патриций тонко улыбнулся.

Они думают, что хотят хорошего правительства и справедливости для всех, но, Ваймс, чего на самом деле они жаждут в глубине своих душ? Только того, что всё будет идти нормально и завтра ничего не изменится.