Людвиг Бодмер (Рудольф) — цитаты и афоризмы, страница 4

— Я работаю до пяти, а потом репетирую одного идиота. — По какому предмету? По идиотизму?

Терпимость, – повторяю я. – Бережное отношение к другому. Понимание другого. Пусть каждый живет по-своему. Но терпимость в нашем возлюбленном отечестве звучит, как слово на незнакомом языке.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Самые дешевые и маленькие надгробия из песчаника или цемента, могильные камни для бедняков, которые честно и скромно жили и трудились и потому, разумеется, ничего не достигли.

— Эрих Мария Ремарк · книга

— А когда можно считать себя взрослым? Лиза думает. — Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других, — хрипит она и с дребезгом захлопывает окно.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Я не желаю слышать разговоров о том, что, отказываясь, только расписываюсь в своей влюбленности.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Ни один человек не знает, кто он, откуда и куда идёт, но мы вместе, и это единственное, что нам дано познать.

— Эрих Мария Ремарк · книга

… невозможно слиться до полного единства и приходится расставаться, каждый день и каждый час. Знаешь это и все же не можешь удержать любовь, она растекается между пальцами, но она – самое драгоценное, что есть на свете, и все же ее не удержать. Всегда один из двух умирает раньше другого. Всегда один из двух остается.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Духовные пастыри освящают памятник, каждый во имя и от имени своего бога. На фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские. американские, итальянские, японские священнослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Мы стоим перед часовней. Свечи зажжены и пёстрые окна утешительно поблёскивают сквозь налетающий порывами дождь. Из открытых дверей доносится слабый запах ладана. — Терпимость, господин викарий, — говорю я, — это вовсе не анархия, и вы отлично знаете, в чём разница. Но вы не имеете права допустить её, так как в обиходе вашей церкви этого слова нет. Только вы одни способны дать человеку вечное блаженство! Никто не владеет небом, кроме вас! И никто не может отпускать грехи — только вы. У вас на всё это монополия. И нет иной религии, кроме вашей! Вы — диктатура! Так разве вы можете быть терпимыми? — Нам это и не нужно. Мы владеем истиной. — Конечно, — отвечаю я, указывая на освещенные окна часовни. Вы даёте вот это! Утешение для тех, кто боится жизни! Думать тебе — де больше незачем. Я всё знаю за тебя! Обещая небесное блаженство и грозя преисподней, вы играете на простейших человеческих эмоциях, — но какое отношение такая игра имеет к истине?

— Эрих Мария Ремарк · книга

Мой гнев сильнее стыда, как бывает обычно, когда человеку действительно стыдно и он знает, что ему дожно быть стыдно.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Будь у нее вместо груди два воздушных шара, она так же весело выставила бы их напоказ.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Да здравствует наш разум, но не будем чересчур гордиться им и не будем в нем слишком уверены!

— Эрих Мария Ремарк · книга

Бывают счастливые находки – в начале или в конце, когда человек, словно играя, достигает того, над чем специалисты бьются без всякой надежды на успех.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Мне бы еще хотелось быть глупым, лучезарно глупым. В наше время это величайший дар.

— Эрих Мария Ремарк · книга

— Самое приятное, что у Карла бывает всегда так уютно, — заявляет один из гостей и пытается напоить пивом рояль.

— Эрих Мария Ремарк · книга

— А в чем смысл жизни? — Спать, жрать и лежать с женщиной.

— Эрих Мария Ремарк · книга