Мак

Я не стану лгать тебе больше, чем ты сам мне лжёшь.

Я вздохнула. У меня была куча вопросов, и было абсолютно некому их задавать. Меня окружали люди, которые хранили свои секреты и шли к цели странными путями, – и все это для них было столь же естественно, как жить, дышать и, возможно, убивать.

Разрешая проблему насилием, ты оказываешься перед лицом еще большей проблемы.

Никто не искал вестей от Бога в почтовом ящике, только в книге. Особенно в дорогой книге, переплетенной в кожу, с позолоченным корешком.

Воспоминание потихоньку ускользает, и я снова оказываюсь лицом к лицу с реальностью, которая грозит сделать меня совершенно невменяемой.

Когда он снова меня целует, последняя частичка, которая могла оставаться мною, умирает.

Нету у меня никаких недостатков. <...> Я состою из свойств и характеристик. Не вздумайте навешивать на меня моральные ярлыки. Недостатков у меня нет.

Я хочу снова все это пережить. Ещё раз дотронуться до него. Слышать звуки, которые он издаёт. Улыбаться ему. Быть нежной и не бояться проявлять свою нежность. Жизнь такая хрупкая, чудесная и такая короткая. Почему же я поняла это только тогда, когда уже слишком поздно?

Нет другого счастья, кроме того, которое дает любимое дело. Это ваш мир, Анри. Только глупец этого не увидит. Нельзя лишить человека его мира и ждать, что он будет счастлив.

Я хочу, чтобы он взял то, что мне не хватает смелости предложить ему.

Для души почти каждого человека невыносима мысль о том, что где-то страдает невинный, в особенности ребенок. Даже законченные негодяя в исправительных заведениях сжимают кулаки и обрушивают гнев на тех, кто причинял боль детям.

Я не произнесла ни одной из тех стандартных фраз, которыми мы привыкли утешать людей в их горе. Слова не помогают, они скорее раздражают.

Надо было обращать больше внимания на то, кто я по сути, а не как я выгляжу.

Тот, кто не движется вперёд, движется назад. А тот, кто движется назад, долго не живёт.

Лично я никогда не чувствовала желания спасти весь мир. Украшать его? Да. Спасать? Нет. Единственный мир, который я собиралась спасать, – это свой собственный.

Надежда – очень странная штука. Без неё мы просто ничто. Надежда питает нашу волю. А воля правит миром. Пусть я и страдала от недостатка надежды, но у меня оставалось еще кое-что: воля, отчаянное безрассудство и… ещё один шанс.