Маргарита Наваррская

— Обратите внимание! У вас на руке кровавое пятно. — Это пустяки! Важно, что у меня на губах улыбка.

Я лишь умею отличать своих друзей от моих врагов, люблю тех, кто меня любит, и не выношу тех, кто ненавидит меня.

Двери не для тех, кому пришлось бежать...

О! Она счастливица! Ей можно остаться здесь, можно плакать, можно горевать, сколько захочет. Она не королевская дочь, не королевская жена, не королевская сестра — она не королева!

Если любишь, люби и в смерти.

В отдалении два всадника уже скакали прочь от Лувра. То был Ла Моль, а с ним Ортон. Маргарита указала на них Карлу. — Что это значит? — спросил король. — Это значит, — отвечала Маргарита, — что герцог Алансонский может спрятать в карман шелковый шнурок, а герцоги Анжу и Гиз — вложить шпаги в ножны: месье де Ла Моль сегодня не пойдет по коридору.

Любовь женщин, занимающих такое положение, как я, может быть или светочем, или злым гением своей эпохи.