— Ты ударил отца тостером?! А потом запихал в багажник?! — Я его домой хотел отвезти, перед мамой извиниться за то, что он так с ней поступил! — О, это было бы пиздец какое трогательное воссоединение! — Я собирался его выпустить, а тут ты такой: «Пойдем, пивка ебанем», а я бы такой: «Ага, сейчас, только батю из багажника достану!».
Мы молоды. Это в порядке вещей, что мы порой напиваемся, что плохо себя ведём и трахаемся друг с другом. Мы предназначены для вечеринок. Вот так вот. Да, некоторые из нас не знают меры и слетают с катушек. Но Чарльз Дарвин сказал: «Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц». И вот про это я вам и толкую. Разбитые яйца. Как яйца, разбитые в какой-то, хуй его знает, коктейль. Вы только посмотрите на себя... Вы разбиваете моё сердце. Вы напялили на себя кардиганы. А ведь у нас всё было. Мы обосрались похлеще всех предыдущих поколений, вместе взятых! Мы были такими прекрасными... Мы занимались хуйнёй, я занимался хуйнёй, и я планирую заниматься хуйнёй, когда мне будет 20 и, может, когда мне будет 30. И я трахну собственную мать, перед тем как... Или кого-нибудь другого. Только попробуйте мне запретить.
— Мы должны кому-нибудь рассказать! — Ага, конечно. На помощь, все перестали употреблять наркотики и ссать в лифте! Кому мы это скажем? Это же мечта всех полицейских и родителей.
— А отлоложу-ка я ему кренделёк в постели. — Не думаю, что это уместно. — Нужно послать ему доходчивый месседж, чтоб он знал — с нами шутки плохи! — И в чём месседж дерьма в его постели? — Так в «Крёстном отце» делали. — ... Там лошадиную голову в постель положили. — А у тебя лишняя завалялась, что ли?