Ной

Иногда, когда ты видишь границу, может показаться, что было бы хорошо её пересечь. Пока ты этого не делаешь.

Есть нечто большее в том, чтобы любить кого-то. Любовь не сводится к тому, чтобы сделать себя счастливым. Ты должна хотеть, чтобы он был счастливее тебя.

Алкоголь — не моё. Я всегда любил естественный кайф и похмелью ни дня бы не отдал.

Женщины без ума от таинственных незнакомцев.

— Почему люди гордятся мной в тот момент, когда моя жизнь — отстой? — Быть взрослым — означает принимать трудные решения, а правильный выбор не всегда приносит удовольствие.

Все люди плохие, вероломные злые. Жизнь есть нескончаемый виток боли, и мир обречён на уничтожение. Всё, что находится здесь — это наш ковчег. И я — Ной.

— Зачем всё это Богу? — Да. Зачем всё это Богу? Ад невозможно забыть после того, как заглянул в него. Он становится частью тебя. А представление о Боге, Христе-спасителе, становится надеждой. Все, кто познал темноту, жаждут света, но... Бога не существует! Не Бог сотворил эту дыру. У него нет плана. Никакого плана вообще нет, есть только хаос. Боль и хаос.

— Как тебе? — спустя какое-то время спросила Шарлотта. — Весьма неплохо, да? — Весьма неплохо, — глухо отозвался я. — Сказать такое об этом писателе — всё равно что сказать: «Пикассо весьма неплохо рисовал».

— Сунако... мне так интересно твое мировоззрение! — Адам идиот! Ева тоже дура! чертова ДНК! придурки неандертальцы!

Я бы хотел не видеть тебя больше никогда, но ты была единственным человеком, которого я хотел увидеть снова.

Одинокие пустые гробницы вдоль унылой страны приливов.

Она не утихает. <...> Боль. Раны засыхают, и ты не всегда чувствуешь, будто нож рассекает тебя на части. Но когда ты ожидаешь этого меньше всего, боль вспыхивает, чтобы напомнить, что ты никогда не будешь прежним.

Думаю, что после того, как ты хотя бы раз отдаешь свое сердце, тебе его не возвращают. Оставшуюся жизнь ты просто притворяешься, что оно у тебя все еще есть.

Папа нырнет глубоко в море. Туда, где рождаются мечты. Папа пойдет гулять к далеким берегам, усеянным обломками надежд и мечтаний.