Отец Анри

— И в минуту слабости я прошу Деву Марию дать Чарли покой и его страданиям. — Но зверю, ты знаешь, отказано в бессмертии. — Я знаю, мой отец. — И всё же нарушаешь закон. — Я слаб и грешен. — Что ещё? — Имею грех. Женщина, которая открыла шоколадную лавку… — Виенн Роше? — Сказала купить шоколадные ракушки вдове Адель... и потом я стал думать о ней… о вдове Адель... — В ваши годы? Думать?! — Да... да... — И что ты делал в шоколадной лавке в великий пост? — Это было... было... было для Чарли... — Опять ты нарушил закон! — Но ведь если у Чарли нет души, значит, он может и не поститься? Разве не так, мой отец? — Десять Аве Мария, десять Отче Наш.

Я думаю, нельзя жить на свете, меряя добродетель тем, что мы не сделали, тем, в чём отказали себе, от чего устояли и кого отвергли. Я думаю, добродетель измеряет то, что мы создали, воплотили в жизнь и кого согрели.