Патрик Мелроуз

— Это чудо, что ты еще жив. — Ты тоже. Но тогда, все на свете чудо. Чудо, что мы не растворяемся в воде, как кусок мыла.

Прощение важная вещь, особенно, когда прощают тебя.

— Сто лет не общался с посторонними без наркоты. — А под наркотой мы не вылезали из сортира. — Да. Бывает, зайду в сортир и думаю: «чего пришел? Ты же в завязке», и только выскочив оттуда, вспоминаю, что забыл поссать.

Человек может сойти с ума из-за того, что испытывает эмоцию, которую он должен подавлять.

Светило солнце. А что ему ещё оставалось делать?

Пока одни едят, другие страдают.

По крайней мере — это в последний раз, среди других последних.

Жизнь не просто мешок из говном, а ещё и дырявый.

Жизнь не просто мешок с дерьмом, но еще и дырявый. Хочешь — не хочешь, измажешься.

Жизнь — это история вещей, которым мы уделяем внимание. Остальное просто обвертка.

— Ты уже нашел себе занятие по душе? — Да нашел, но с этим пришлось завязать.

— Патрик, ты как там? — Нормально. Пытался вчера покончить с собой. — Понятно. Ты сейчас где? — На дне.

Нахер нужно окно, если из него не выпрыгнешь?

— Полагаю, молодежь сегодня будет жрать экстази. — Экстази — кайф без привыкания. — Может, я старомодный, но не понимаю такого удовольствия. Если оно безвредное, тогда в чем смысл?

И все же любовь – это одновременно и надежда на то, что кто-то склеит твое разбитое сердце и неизбежное разочарование.

Пунктуальность — один из пороков отца, доставшихся мне по наследству.