Павел Корчагин

Всё же у меня остаётся несравненно больше, чем я только что потерял.

Шлепнуть себя каждый дурак сумеет всегда и во всякое время. Это самый трусливый и легкий выход из положения. Трудно жить – шлепайся. А ты попробовал эту жизнь победить? Ты все сделал, чтобы вырваться из железного кольца? А ты забыл, как под Новоград-Волынском семнадцать раз в день в атаку ходили и взяли-таки наперекор всему? Спрячь револьвер и никому никогда об этом не рассказывай! Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной.

Годы дают нам опыт, учеба – знание, и все это не для того, чтобы гостить по лазаретам.

Мне остается одно — получить пенсию и подать в отставку. Но этот номер не пройдет. Вы не можете оторвать меня от работы. Мне всего двадцать четыре года, и я не могу доживать свой век с книжечкой инвалида труда, скитаться по лечебницам, зная, что это ни к чему. Вы должны мне дать работу, подходящую для моих условий. Я могу работать на дому или жить где-нибудь в учреждении… только не писарем, который ставит номера на исходящем. Работа должна давать для моего сердца что-то, чтобы я не чувствовал себя на отшибе.

Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Я иду драться за то, чтобы человек ходил гордо по этой земле. Я иду убивать, чтобы потом уже больше никогда человек не убивал человека. Я хочу, чтобы великая мечта о счастье человеческом стала жизнью. Я иду драться за жизнь, за любовь.

И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать её.

Человек управляет привычкой, а не наоборот.

Грош цена тому, кто не сможет сломить дурной привычки.

Слова, Тая, не доказательство. Тебе остается одно: поверить, что такие, как я, не предают своих друзей... только бы они не предали меня.