Пилар

Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

...всякое знание состоит прежде всего в умении слушать голос собственной души.

Есть мгновения, когда просто необходимо идти на риск, совершать безумные поступки.

Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

Но бычья сила, как и бычья храбрость, держится недолго, теперь она узнала это, да и что вообще долго держится на свете? Я держусь, подумала она. Да, я держусь долго. Но кому это нужно?

– О чем ты думаешь? – спросил он. – О вампирах. О существах, порожденных ночной тьмой и наглухо запертых в самих себе. Они так отчаянно ищут себе спутника. Но любить не способны. Именно поэтому существует поверье, что убить вампира можно, лишь если загонишь ему кол прямо в сердце. Если это удается сделать, то очнувшееся сердце высвобождает энергию любви, которая уничтожает зло.

Просто я думаю, что когда мы смело ищем любовь – любовь обнаруживается, а мы притягиваем к себе новую и новую любовь. Если тебя любит один человек, значит, любят все. А если ты одинок – значит, станешь еще более одиноким. Так вот забавно устроена жизнь.

— Трудная ты женщина, — сказал он ей. — Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

Любовь не задает вопросы, ведь если мы начнем задумываться — начнем бояться. Это — необъяснимый страх, я не стану даже и пытаться облечь его в слова. Это может быть страх того, что тебя отвергнут, не примут, страх нарушить очарование. Звучит нелепо, но это так.

То что было в детстве, в детстве и осталось.

Я знаю свои пределы, как знаю и то, что моя способность к страданию – не безгранична.

Если бы любить было просто, он обнял бы меня и в такт мелодии, которую напевает, рассказал бы другую историю, и она была бы нашей с ним историей.

Все истории о любви похожи одна на другую.

Есть ещё один выход — призвать на помощь Другую, ту, кого душевная слабость делала суровой, а робость — холодной, но я больше не хотела этого. Я больше не могла смотреть на жизнь Её глазами.

Надо не спрашивать, а совершать поступки. Как ты сам и столько раз говорил — надо рисковать.