Пиркс

Космос не поменяешь местами с чем-то еще, как дерево; потому-то, должно быть, мы перед ним так беспомощны.

Атмосфера есть атмосфера: ее отсутствие сильно дает о себе знать.

Целыми сутками видеть собственную физиономию, словно впечатанную в стену, и волей-неволей следить за всеми ее ужимками — занятия не слишком приятное.

Спокойно, только спокойно. В конце концов, что оно может мне сделать? Подумаешь — маленькое светящееся дерьмо. Мне-то что до всего этого? Мое дело патрулировать сектор. Да пошло оно к чертовой матери.

Одеваться не хотелось: в невесомости это оборачивалось сложной процедурой, состоящей из серии неуверенных скачков и возни с отдельными частями туалета.

Против безумца лучше всего применять безумную тактику.

Что не исполнилось, то наверняка уже не исполнится; нужно с этим примириться молча, без страха и, если удастся, без отчаяния.

Хотя я, может быть настолько близок к шизофрении, что мне все кажется возможным.

Тогда вся наша человечность — это только сумма наших дефектов, наших изъянов, нашего несовершенства; это то, чем мы хотели быть и чем быть не можем, не умеем, то есть просто зазор между идеалом и его осуществлением?

Конечно, сейчас не год спокойного солнца. Дозы радиации не безвредны.

Скорее тут пригодилась бы философия, чем космодромия: стоицизм, фатализм и даже, если Вычислитель вдруг невероятно ошибся, кое-что из эсхатологии.

Ад начался в девять.