Роберт Локамп

Деньги, правда, не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идёт дождь. Как-то больше чувствуешь уют.

Женщина не должна говорить мужчине о том, что любит его. Об этом пусть говорят её сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.

Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог.... И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло ещё слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, всё остальное — искусственно.

Трудно найти слова, когда действительно есть, что сказать.

Мир не сумасшедший. Только люди.

Всякая любовь хочет быть вечной, в этом и состоит её вечная мука.

— Я так счастлива, — сказала она. Я стоял и смотрел на неё. Она сказала только три слова. Но никогда еще я не слыхал, чтобы их так произносили. Я знал женщин, но встречи с ними всегда были мимолетными — какие-то приключения, иногда яркие часы, одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только на самого себя и в лучшем случае на товарища.

Настоящая любовь не терпит посторонних.

Она улыбнулась, и мне показалось, что весь мир стал светлее.

...кто одинок, тот не будет покинут.

— Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

Я ощущал её волосы на моем плече и губами чувствовал биение пульса в её руке. — и ты должна умереть? Ты не можешь умереть. Ведь ты — это счастье.

— Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными. — А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива. — Это не поверхностность — это высшая философия.