Рорк

Но женщина – самое странное суще­ство на свете, не так ли? Мужчина не в состоянии её по­стичь. И именно поэтому, я думаю, нас к ним постоян­но влечёт. Ведь неразгаданная тайна всегда интереснее разгаданной.

— Если бы ты дала мне несколько минут, прежде чем вцепляться мне в задницу, я бы тебе показал. — Ладно, я слезу с твоей задницы. Но если мне не понравится то, что я увижу, умник, я мигом влезу обратно!

— Цинизм, с которым ты воспринимаешь людей, достоин сожаления. — Я воспринимаю людей реалистично.

Временами для получения желаемого результата приходится работать на два фронта — и сводить все вместе на третьем.

– Пеппер Франклин? – Да. Она подозрений не вызывает, но вот ее дружок… – Ева замолчала и прищурилась. Рорк зачерпнул ложечкой многослойное мороженое. – Ты ее знаешь? – М-м-м, как вкусно! Освежает. – Ты ее трахал? Хотя его губы дрогнули, он сумел сохранить серьезное выражение и с увлечением продолжал есть мороженое. – Фи, какое грубое выражение! Предпочитаю сказать, что у нас были краткие, ни к чему не обязывающие отношения двух взрослых людей.

Жизнь имитирует искусство.

– Черт бы тебя побрал, Ева! Что ты сделала со своим лицом? – Я не виновата. – Слегка обидевшись, она осторожно ощупала скулу. – Кто-то толкнул меня прямо на кулак одного парня, когда я пыталась остановить его, чтобы он не забил до смерти другого парня, который онанировал в метро. Не могу винить того парня, который с кулаком, он целил не в меня. Но все равно больно. – Моя жизнь, – сокрушенно покачал головой Рорк, – была чередой серых будней, пока в нее не вошла ты. – Ну да, я вся прямо сверкаю и переливаюсь как радуга. – Ева подвигала челюстью. – Во всяком случае, лицо. Ты в силах заняться нудной работой? – Готов рассмотреть такую возможность. Но сперва наложим что-нибудь на этот синяк. – Да ничего страшного. Знаешь, парень из транспортной полиции сказал мне, что тот парень регулярно ездит по этой линии. Все его знают. Его прозвали Дерганый Вилли. – Какая очаровательная деталь нью-йоркского пейзажа! – Рорк потащил ее к лифту. – Мне уже самому хочется прокатиться в метро.

У сильных духом сильные желания.

— Насчет «сможем» не знаю, — протянул Рорк, — но лично я — смогу. — Поумничай мне еще. — Ради тебя — сколько угодно. Сейчас сяду и поумничаю. А ты мне пока принесешь печенья. — Печенья? — возмутилась Ева. — Вот именно. Хочу печенья и еще кофе. — Гм.

— С одной стороны чего? — Твоего эго. Мне кажется, у мужчин эго совсем не такое, как у женщин. Ну, как бы то ни было, Мэвис говорит, что это связано с членом, а уж она в таких делах знает толк. — Я не в восторге от того, что ты обсуждаешь мой член с Мэвис, — заметил Рорк. — Я всегда говорю, что ты настоящий бык и можешь трахаться всю ночь без перерыва. — Ну ладно, тогда прощаю. — Но, поскольку предмет разговора заставил Рорка ощутить свою наготу, он потянулся за брюками. — Только не могла бы ты говорить комплименты, не затрагивая моих гениталий? А то я начинаю нервничать.

Мужчиной становятся лишь тогда, когда в большой компании женщин начинают сходить с ума от вида коленки одной единственной девушки.

— Разные люди на свете живут... — Вот тем-то и нехорош этот свет — в нем люди живут.

— Я не стану встревать между мужем и женой. Тем, кто встревает, обычно больше всех и достается. Не хочу, чтоб меня растерзала стая бешеных псов. Но я вот что скажу: когда жена смотрит на меня так, будто она готова изжарить мои мозги на обед, я обычно отделываюсь цветами. Покупаю у разносчика на улице и приношу ей с широкой улыбкой на лице. — Финн отхлебнул еще кофе. — Только на Даллас цветы вряд ли подействуют. — На нее не подействует мешок алмазов из южноафриканских копей! Если только не огреть ее этим мешком по дубовой колоде, которую она называет головой. Господи Иисусе, эта женщина доводит меня до белого каления!

— Аллея Спокойствия! — проворчала Ева, прожевывая мясо.-И кто такие названия придумывает? — Ну, ты,.конечно, предпочла бы «проезд Пни Меня в Зад» — Любой бы предпочел!

Жизнь смертельна скучна, если, оглядываясь назад, ты видишь, что тебе нечего стыдиться и не о чём жалеть.

В работе, как в постели, полумер не признаю.