Рут

Временное существо — это кто-то, кто существует во времени: ты, я, любой, кто когда-либо жил или будет жить. Я, например, сижу сейчас в кафе французских горничных на Акибахаре, в Городе Электроники, и слушаю печальный французский шансон, который играет где-то в твоем прошлом, которое одновременно — мое настоящее. И я думаю о тебе — как ты там, где-то в моем будущем? И если ты это читаешь, ты, наверно, тоже думаешь обо мне.

Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.

Это же роман. Он не может быть о чём-то. Это просто хорошая история. История о том, как выбор, сделанный двумя женщинами, влияет на их последующую жизнь. Ведь выбор, который мы делаем, всегда влияет на нас — разве нет?

Знаешь, Люк, когда едва не теряешь близкого человека, с глаз будто пелена спадает! Начинаешь понимать, как много он для тебя значит. Видишь, что нет никого, кто бы хоть немного походил на него, что он незаменим.

Злые люди более твёрдые, они дольше выдерживают.

Преданность не рождается за одну ночь.

Забыть на время о междоусобицах и отдохнуть душой и телом порой бывает очень важно.

Всегда существует искушение, — думает Рут, — задержаться подальше у кромки воды, пока тебя не обдаст брызгами. Но редко приходит та волна, которую ждешь, из видимых валов, несущихся к берегу. Порой невидимые волны, появляющиеся ниоткуда, уносят песок от твоих ступней; иногда ни захватывают тебя врасплох.

Нельзя брать прошлое с собой. И нельзя оглядываться, это утомляет и ведет к гибели.

— Я трахнул чью-то бабку! — У меня нет внуков. — О, тогда все в порядке, потому что было бы действительно стыдно.

Этот мир не вечен, красоту легче всего разрушить, а расплата за погубленную красоту — боль. Часто бывает так, что за мимолётный взгляд вы готовы отдать всё на свете...

Я тебя прощаю. Но ты себя прощаешь слишком легко. Всегда слишком легко.

Кто ты и что ты сейчас делаешь? На самом деле, это не так уж важно, потому что к тому времени, как ты это прочтешь, все уже будет по-другому, и ты где-то — да нигде в особенности — лениво перелистываешь страницы этой книги [...]