Мимолётное видение, как отблеск на очках дождливым осенним вечером, который заставляет обернутся и долго всматриваться в темноту, выискивать там нечто, мелькнувшее на краю поля зрения. Конечно, ты не успел рассмотреть, не успел понять, но почему-то оно показалось таким манящим...
— Что нам делать? — Ничего. Мы не можем сделать ничего. — Как же так — ничего? — Все скоро закончится. — Жестокие слова. — Так оно и бывает в жестоком мире. Можно только надеяться, что этот мир — другой.
Время беззаботного детства... Тогда же я встретил свою первую любовь. Стёрлись из памяти ее внешность, характер. Как строчка из профиля в социальной сети осталось лишь имя, да те чувства, которые захлестывали меня, когда я был с ней. Теплота, нежность, желание заботиться, защитить... Жаль, что это продолжалось так недолго.
— Да, лежать на траве... В пяти метрах от лежака. Это что-то... — Глупое? — Нет, это здорово. Импульсивный порыв, свобода... — Глупость это и была. Я бы поднялся, но уже перепачкался в траве, так что не важно.
Маленькая квартирка без следов какого бы то ни было ремонта или даже подобия порядка, и вечно одинаковый вид из окна на серый, день и ночь куда-то бегущий мегаполис — вот условия моей жизни.
В мозгу, как всегда, роились миллионы мыслей, из которых совершенно невозможно выудить хотя бы одну стоящую. Такую, которую можно закончить, привести в порядок, облечь в форму идеи и претворить в жизнь.
Отчаяние — это когда ты, как последний придурок, выкладываешься на сто два процента, в кровь и пот расшибаясь о камни — этого оказывается недостаточно!
Во сне всегда больше волнуют мелочи: неестественный цвет травы, невозможная кривизна прямых или своё перекошенное отражение, а реальная опасность, готовая оборвать всё здесь и сейчас, кажется пустяком.