Сергей Глухарев

— Четыре по горизонтали — самый известный вампир. — Карпов. — Семь букв. Может всё-таки Дракула? — Нет, точно Карпов.

Послушай, моя дорогая, это у вас там «любовь», а дружба — это другое. Когда тебя прижмут проблемы, ты бежишь не к бабе за поцелуйчиками, а к друзьям за помощью! Вот так-то!

Да, кстати, слушай... Игорь Евгеньевич, зря ты так с Карповым! Лучше бы сходил медведя в зоопарке подразнил!

— А понял, это мы типа приедем купить, а на самом деле так возьмём, да? — Нет, Серёга, мы типа приедем купить и типа купим. — Купим? За деньги, что ли? — Нет, блять, за стеклянные бусы!

Ты когда-нибудь задумывался, что такое тьма? Тьма — это когда совсем нет света… Для каждого из нас свет — это люди, которые нас окружают. Для меня — мама, Ирка, ты... Даже ты, хотя ты больше похож на бракованную лампочку. И чем больше источников этого света гаснет, тем больше человек погружается во тьму. И он ничего в ней не видит... и делает что хочет, делает то, что даже раньше стыдился или боялся делать... Мы боремся с этими людьми, у которых внутри тьма… Я никогда не пытался их понять, то есть не их понять, а почему вот они такие… Теперь понял.

— А я так и не могу эту игру понять. — Смотри. Доска — это наш отдел. Офицеры — это Агапов с Черенковым. По пятницам по диагонали ходят. Кони — это наши опера. Ходят буквой «г». Ну и кроме этих ассоциаций больше ничего не вызывают. А это ферзь. Ферзь — фигура маневренная и очень важная. — Зимина? — Не. Ирка — король. За ним все охотятся... А ферзь — это Стасик Карпов. Мы — ладьи. Фигуры сильные, но обездвиженные из-за пешек, коней и офицеров.

— Подбирайте, пожалуйста, выражения! — А мы не лингвисты, и так сойдет!

А я думаю, что такое, а? Одним задницу заклеивают, других сомалийские пираты вербуют, а это весна! А я и забыл про неё!

— Давай семьями обзаведёмся... Ну, пора уже, а то чего мы с тобой холостуем? Ты женишься на Зиминой, я на Настюхе. — А чего одновременно-то? — Вместе не так страшно.

Послушай, если ты сделал всё, что мог, а случилось что-то плохое — в этом ты не виноват. Чувство вины гони от себя поганой метлой, а иначе... чокнешься!

— Да по сравнению со мной ты — никто. — А ты кто? У меня есть лучший друг. Он из-за меня пулю получил. У меня есть любимая женщина, мама. Я знаю, что они меня любят. А тебя кто любит то, а? Не твои миллионы, а тебя именно. Кто из-за тебя под пулю встанет? Не за миллион, за ТЕБЯ. Так что это ты — никто. Вот сиди и молчи.

Ты в царстве боли, крови, предательства и гламура. Ты в Москве, товарищ.

— Откуда ты знаешь, как это делать? — Да, я вёл дела по угону. — Ну и что, Серёг, я тоже смотрю сериал «Скорая помощь», но сердце пересадить не могу. — Да, зато мозг вынести — запросто.

Знаешь, хочется Апокалипсиса, чтобы глобальный переворот произошел. Вся эта мишура: бабло, статусы, должности, законы, указы, чтобы все это в один миг потеряло всякий смысл. И чтобы все с нуля, сначала!

До свидания, дети! Встретимся в детской комнате милиции!

[Антошин, находясь под действием чудо-таблеточек, кладет перед Глухаревым колбасу] — Что это? — Это колбаса, Серега! Колбаса — это счастье.