Шейн Карпентер

— Я пойду первым, вы — за мной. По коням! — Ты как будто знаешь, куда нам идти. — Я здесь уже был. Мы уже штурмовали это место несколько недель назад. Нашли лишь «свободные руки». — «Свободные руки»? — Чему я вас учил, парни? — «В свободной руке в любой момент может оказаться оружие». — И? — «У кого нет рук, тот не сможет держать оружие».

— Что со мной происходит? — Ты снова становишься человеком. Молчи и слушай. Если приучить своё тело к чему-нибудь, то без него оно взбунтуется. Мы не вполне понимаем как, но тот наркотик, что дают вам, защищает ваш разум от ужасов войны: чего бы вы не творили, мир перед вами предстаёт чистым и светлым. Тело привыкло к наркотику — и теперь у тебя ломка. На лифте в медеплавильне ты сделал кое-что, чего я никогда не замечал в ваших солдатах — ты проявил сочувствие. Ты не такой, как они. Отдохни, а когда будешь готов, мы выясним причину.

— Ты чем до войны занимался? — В колледже учился. Только что закончил. Раньше и оружия-то в руках не держал. — ...и пошёл в армию? — Да. Радио, телевизор, Интернет — везде было полно плохих новостей. Даже слишком много. И я однажды себя спросил: что толку волноваться о несовершенстве мира, если сам не хочешь его изменить? Я почувствовал укол вины. — Ты захотел стать героем? — Ага. Но я знал, что на волю случая тут полагаться нельзя. Я видел рекламу «Ментэл», отчёты по телеку. Репортажи. «Хорошие люди, делающие хорошее дело в плохих местах. Прибывающие в нужное место и в нужное время.» Всего-то нужно просто выполнять их приказы — и тогда я стал бы «хорошим»... Стал бы «героем». — У тебя ещё осталась такая возможность... пока. Но до сегодняшнего дня ты позволял другим решать за себя, что — хорошо, а что — плохо. Ты отдавал себя на откуп чужой морали, а истинная мораль — внутри. Даже когда действуешь по чужому приказу, в соответствии с чужой моралью, отвечать за свои поступки нужно будет всё равно тебе, когда придёт время. — А когда придёт время? — Вину и раскаяние мы чувствуем не просто так, а из страха, что кто-то знает о содеянном. Из страха, что однажды нам придётся держать за это ответ. Говорят, что у каждого внутри есть карта, на которой указан верный путь. Следуй этому пути, друг мой, и тебе не придётся искать оправдания, когда придёт твоё время.

— Гэбриел, твои парни не очень-то со мной приветливы. Ты можешь что-нибудь сделать? Они по-английски говорят? — Шейн, мы благодарны тебе за то, что ты сменил свои взгляды. Но, пожалуйста, не забывай о содеянном тобой, потому что эти люди, уверяю тебя, об этом не забудут. Да, они говорят по-английски, но они сами решат, когда им с тобой разговаривать.

— Тир, это ты? — Я ждал, что вы придёте, сэр. Хотел вам кое-что показать... Помните, как я поправил вам броню в лифте? — Ты в порядке, Тир? — Я уменьшил дозу вводимого вам Нектара на пару делений, чтобы вы могли увидеть частичку реальности. Готовьтесь увидеть больше. — ... Кто все эти люди? — Эти? Это — сержант Ник Котэ, вот — младший капрал Том Рамптон, а там, в одном из ящиков — мой первый инструктор по строевой... Все они — солдаты «Ментэл», и пулевых ранений ни на одном из них нет. — А что тогда с ними? Химическое оружие? — Нет... Вы о «войне», на которой мы сражаемся? Нет здесь никакого партизанского мятежа, никаких этнических чисток... Слушайте, вы вообще видели когда-нибудь солдат «Ментэл» в чёрной форме? Это — спецотряды, и их направляют только на спецзадания. Засекречены — дальше некуда... Я тут слушал радиопереговоры, отслеживал их. И знаете, чем тут занимались спецотряды? Жгли растения... Здесь есть какие-то особые растения, редкий вид. Из них делают Нектар. Всё дело в деньгах! В проклятой прибыли! Они сжигают растения, чтобы никто больше не мог синтезировать Нектар. Солдаты корпорации нужны здесь, чтобы прибрать к рукам страну, и тогда «Ментэл» завоюет фармацевтический рынок. Неудивительно, что повстанцы нас зубами грызть готовы — мы не в праве тут находиться! — А что случилось с этими бойцами? — Подумайте сами! Они все мертвы, ранений нет! Единственное, что обьединяло их и обьединяет нас — это Нектар. Наш главный допинг, наш антидепрессант — да как ни назовите — он их и убил. А трупы кто-то спрятал здесь, чтобы мы не думали, как же Нектар действует на нас. Чтобы мы не потеряли веру в наше дело. — Но почему он тогда не убил всех нас? — Может, ещё убьёт. Всё впереди. — Как нам избавиться от этой дряни? — Не знаю. Подачей Нектара откуда-то управляют... с какого-то возвышения. — ... Обсерватория.

— Без своего наркотика они беззащитны. Ты готов покончить с ними, друг мой? — Да... Беззащитны... — Точно! Они слабы, и мы наконец-то можем поразить их в самое сердце. Мои люди готовы. — Они больше не под Нектаром. Они не станут нападать. — Кто убил спьяну, останется убийцей, даже протрезвев по утру. — Каждого из этих солдат ждёт дома мать! — Их матерям должно быть стыдно!... Шейн, выслушай меня. Я рассказал тебе лишь одну из сотен историй, в конце которых — смерть моего народа. Но сегодня мы узнаем вкус мести. Отведаем лишь немного — для своего успокоения. Прошу тебя, помоги моим солдатам вернуть свою страну. — Хорошо... Но если мы отомстим ночью, кем мы будем поутру? — Свободными людьми!

— Поздравляю, друг мой! В моей стране всегда будут рады видеть героя. — Похоже, они сделали всю работу за нас. Думаю, уничтожить перевозчик было самым безопасным. Жаль, что мы не можем воспользоваться им сами. — Верно. Но эта машина — не самое мощное оружие, что было в руках «Ментэл». — Ты это о чём? — Позитивность и оптимизм — вот истинная мощь, что помогает сплотить людей и обустроить государство. Не кажется ли тебе, что если их наркотик может придать моим людям эти качества, то не так уж он и плох? Просто он попал не в те руки, я же помножу его на свободную волю. — Что? — Ха-ха! Не беспокойся так, друг мой. Оружие опасно лишь в руках настоящих мерзавцев. «Ментэл» — просто животные, а мы — нет. Так ведь?