Маленький Шейнберг, с голым черепом и бритым измятым лицом, словно всё время выпрыгивающим из жёсткого воротника, сказал о пьесе, что она захватывает. – Опять проблема пола, но проблема, поставленная остро. Человечество должно, наконец, покончить с этим проклятым вопросом. На это ответил угрюмый, большой Буров, следователь по особо важным делам, – либерал, у которого на рождестве сбежала жена с содержателем скаковой конюшни: – Как для кого – для меня вопрос решённый. Женщина лжёт самым фактом своего существования, мужчина лжёт при помощи искусства. Половой вопрос – просто мерзость, а искусство – один из видов уголовного преступления. Николай Иванович захохотал, глядя на жену. Буров продолжал мрачно: – Птице пришло время нести яйца, – самец одевается в пёстрый хвост. Это ложь, потому что природный хвост у него серый, а не пёстрый. На дереве распускается цветок – тоже ложь, приманка, а суть в безобразных корнях под землей. А больше всего лжёт человек. На нём цветов не растёт, хвоста у него нет, приходится пускать в дело язык; ложь сугубая и отвратительная – так называемая любовь и всё, что вокруг неё накручено. Вещи, загадочные для барышень в нежном возрасте только, – он покосился на Дашу, – в наше время – полнейшего отупения – этой чепухой занимаются серьёзные люди.