Такуан Сохо

Весна — благословенное время, но со своими недостатками.

Любовь к одиночеству – отличительное свойство мудрецов.

Оцу, я искренне надеялся, что зло и вероломство бренного мира минуют тебя. Думал, ты пронесешь нежную невинную душу в чистоте и покое через все испытания жизни. Холодные ветры судьбы не миновали тебя, они ведь обрушиваются на всех.

В глубине души люди не сильны, они слабы. Одиночество – противоестественно для человека...

Преодолевать гнев – значит проявлять мудрость и силу воли.

Ты воистину могуч, Такэдзо! Вон как дерево раскачал! Но я не чувствую, чтобы тряслась земля. Как ни печально, но беда в том, что ты слаб. Твой гнев – лишь вспышка досады, а настоящий мужчина впадает в гнев от морального негодования. Гнев по пустякам – удел женщин, постыдный для мужчины.

Как здесь спокойно, – вздохнул он. Его голос звучал по-детски наивно и одновременно благоговейно. – Если мы можем жить в цветущем раю, то почему предпочитаем плакать, страдать, бросаться в омут страстей и гнева, терзать себя адским огнем?

— ... Я просто пытаюсь донести до тебя учение Будды о предназначении женщины. – Какое тебе дело до женской участи? – Ты заблуждаешься. Я – священнослужитель и обязан заглядывать в души людей. Согласен, это хлопотное занятие, но не менее полезное, чем ремесло купца, ткача, плотника или самурая. Оно существует, поскольку в нем есть потребность. Оцу смягчилась: – Ты прав, вероятно. – Так уж случилось, что уже три тысячи лет священнослужители не ладят с женской половиной человечества. Буддизм учит, что женщина – это зло. Она – враг, посланец ада. Я потратил годы на то, чтобы изучить буддийские сутры, поэтому меня не удивляют наши постоянные ссоры с тобой. – Почему твое священное писание считает женщин злом? – Они обманывают мужчин. – Разве мужчины не обманывают женщин? – Но… Будда был мужчиной. – Хочешь сказать, будь Будда женщиной, все было бы наоборот? – Конечно нет! Как демон может стать Буддой? – Такуан, это бессмыслица! – Если бы религиозные учения основывались на здравом смысле, отпала бы нужда в пророках, их толкующих. – Ты опять за свое, выворачиваешь все наизнанку в свою пользу. – Типично женский ход! Зачем переходить на конкретного человека? Оцу выпрямилась, не скрывая, что она безмерно устала от бесполезного разговора. – Такуан, хватит! У меня нет настроения шутить. – Умолкни, женщина! – Да ведь это ты без умолку говоришь! Такуан закрыл глаза, словно набираясь терпения. – Позволь мне объяснить. Когда Будда был молод, он сидел под деревом Бодхи, а демоницы искушали его день и ночь. Вполне естественно, что женщин он считает исчадием зла, но, будучи безмерно милосердным, он под конец жизни все-таки принял несколько женщин в число своих учеников. – От мудрости или по старческому слабоумию? – Не богохульствуй! – строго остановил Такуан. – Не забывай, что мудрец Нагарджуна ненавидел, – я хочу сказать, боялся женщин не меньше, чем Будда. Но и он воздал хвалу четырем женщинам: послушной сестре, любящей супруге, хорошей матери и покорной служанке. Он не уставал хвалить их добродетели и советовал мужчинам брать их в жены. – Послушные сестры, любящие супруги, хорошие матери, покорные служанки… Все, чтобы угождать мужчинам. – Вполне естественно. В отличие от Японии, в древней Индии мужчин почитали больше, чем женщин. Я хотел бы, чтобы ты вняла совету Нагарджуны женщинам. – Какому? – Он говорил: женщина, избери спутником жизни не мужчину… – Ерунда! – Позволь договорить! Он говорил: женщина, избери спутником жизни истину. Оцу недоуменно взглянула на Такуана. – Не понимаешь? – всплеснул руками Такуан. – Избрать спутником жизни истину означает, что ты должна полюбить не простого смертного, а устремиться к вечному. – Но, Такуан, – нетерпеливо перебила Оцу, – что такое истина? Такуан бессильно опустил руки и уставился в землю. – Давай подумаем, – произнес он. – Я сам не очень знаю. Оцу рассмеялась, но Такуан не рассердился.