Тамара

Неужели вы и вправду думаете, что мы хуже так называемых порядочных женщин? Ко мне приходит человек, платит мне два рубля за визит или пять рублей за ночь, и я этого ничуть не скрываю ни от кого в мире... А скажите, неужели вы знаете хоть одну семейную, замужнюю даму, которая не отдавалась бы тайком либо ради страсти – молодому, либо ради денег – старику? Мне прекрасно известно, что пятьдесят процентов из вас состоят на содержании у любовников, а пятьдесят остальных, из тех, которые постарше, содержат молодых мальчишек. Мне известно также, что многие – ах, как многие! – из вас живут со своими отцами, братьями и даже сыновьями, но вы эти секреты прячете в какой-то потайной сундучок. И вот вся разница между нами. Мы – падшие, но мы не лжем и не притворяемся, а вы все падаете и при этом лжете. Подумайте теперь сами – в чью пользу эта разница?

— Нас могут слышать!.. — Мы одне. — А Бог! — На нас не кинет взгляда: Он занят небом, не землей!

— О'кей, за это я тебе сегодня сделаю бесплатный минет. — Даже и не думай! Неужели ты еще не усекла, что перед тобой новый Робин Гуд? — Это как понимать? — Очень даже просто: я отнимаю у богатых, чтобы раздавать девкам.

... В этом широком мире так много всего, что никогда не кончишь учиться. И доброта земли даёт так много, что человек и подумать не может. А человек берёт и не благодарит. Он не верит в истину — что человек должен быть един со всем, что растёт и что бегает, даже с четвероногими, и с тем, что расправляет крылья и живёт в небе. Люди убивают, не думая, копают и рвут без чувства, не ценят великие дары. Но пусть берегутся, или всё это обратится против них.

— А что, ты думала, что я не знал про вас с Сашей? — Нет!.. — И пусть земля этому ублюдку будет пухом… — Ах ты, сволочь!... Ты свинья!... [бьёт Карпова, тот её отталкивает и говорит оставшимся] — Простите, друзья! Удачи!... Пошли, мальчики! [те машут руками, все трое садятся в китайский вертолёт] — У кого есть деньги? Их надо подкупить! — У меня, у меня есть! — Неужели миллиард евро? [вертолёт с Карповыми взлетает, остальные наблюдают за их отлётом]

— Обожаю твои волосы! — Это парик. — Обожаю твои голубые глаза! — Это линзы. — Обожаю твои груди! — Это «Wonderbra». — Обожаю твои ноги! — Ну слава богу, хоть один заслуженный комплимент!

— Хочешь, я тебе маленькое чудо покажу? — Милый, мне 38 лет. Я за это время ваших маленьких, больших, кривых чудес во как насмотрелась.

— Юрий, что ты делаешь? — Собираюсь взять Бентли!

Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?

Нашёл змейку — к себе на шейку.

Молчи! Когда ты сказал мне это в прошлый раз, было слишком рано, а теперь слишком поздно.

– Все будет так, как решит Он. – Хранитель Пространства многозначительно поднял указующий перст к потолку. – Н-да! – серьезно кивнула я. – Если он решит на нас рухнуть, то уже никто никуда не полетит!

— Что-то совсем не спится… – пожаловалась мне девушка, совершенно без стеснения стягивая футболку через голову и демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. – Давай не спать вместе!

Жизнь хороша!... Посмотрите: вон солнце, голубое небо... Воздух какой чистый... Паутинки летают — бабье лето... Как на свете хорошо!... Одни только мы — девки — мусор придорожный.