Таня Гроттер

Главное в этой жизни не предать себя, ибо тот, кто предаёт себя, вместе с собой предаёт и всё остальное.

С Ванькой было хорошо. Он всегда чувствовал её настроение. Причём не мимолетное, поверхностное и часто капризное, которое может поменяться раз семь за минуту, но настроение истинное, глубинное, которое держится порой месяцами и неделями.

Когда мужчина держит оружие, он откажется нести даже пустую косметичку.

Я бедная девушка, у которой плохо с арифметикой! Выше двух для меня сразу начинается высшая математика!

Влюблённые бесстрашны и отважны. Они как птицы пролетают самый яростный огонь, не опалив крыльев. Но едва любовь умирает, силы оставляют птицу, и она сгорает.

В пятнадцать-шестнадцать лет дико меняются ценности. Вместе с ценностями меняется и отношение к людям. Ты как-то вдруг понимаешь, что в жизни полно лжи, а большая часть красивых слоев просто пудра на гнойных прыщах человечества. И вообще, спасение мира осуществляется исключительно по пятницам, в вечернее время. Во все же остальное время мир неплохо проживет и так.

Каждый в это ваше «люблю» настолько свой смысл закладывает, что либо это слово вмещает все смыслы, либо оно вообще лишено всякого смысла.

Счастлив не тот человек, у которого есть для этого основания, а тот, у кого достаточно жизнелюбия, чтобы радоваться всему, что с ним происходит, и не напрягаться каждую секунду, ожидая удара в спину. Такой человек словно изнутри светится! Весь мир для него, даже если у него в кошельке вместо денег одни дохлые мухи да крошки от хлеба!

Живут же на свете такие девушки, которым ничем не угодишь, хоть ты тресни!

Сдаётся мне, всё у нас будет хорошо, если мы оба научимся доверять друг другу и не создавать проблем там, где их нет.

— Ты веришь в чудеса? — Я маг, мне по работе положено!

А мне плохо оттого, что я никого не люблю. То есть, может, кого-то и люблю, но меньше, чем себя, а это все равно, что никого не любить, потому что это уже совсем не то.

— Если я кому и завидую, так только Ваньке. — Почему? — Потому, что Ванька очень созидательный, бесконечно творческий. Хочет Валялкин того или нет, но он никогда не сможет остановиться. После Ваньки везде остается лес, а после Бейбарсова — лишь пожарище. Вот только лес сажать не романтично, еще бы — стоишь потный, по уши в глине, лопатой махаешь, а на огонь смотреть всем нравится. Искры, страсть, жар и пепелище в финале.

Скрытность убивала искренность.

— Но должен же быть смысл! — Тем, кому смысл что-то должен, он прощает.

Не бойся идти не туда — бойся никуда не идти.