Терн

Этот дом был так стар, что никто и не помнил, какая семья построила его. Никому не хотелось его ремонтировать и поддерживать в нем чистоту. Этот дом был похож на старую-престарую собаку, которой все на свете надоело, на которую всем наплевать, вот она и живет сама по себе.

Принципы на то и принципы, чтобы никто и ничто не заставило тебя их куда-то там засовывать.

Принцы не подслушивают, а осведомляются.

— Удачи нам всем, подруга. — Я женщина, и она — женщина. Договоримся.

Намного проще умереть самим, чем терять любимых. И потом… защитить своих близких — это право и честь мужчины.

Почему зло деятельно? Да потому, что его мало! Вот оно и стремится укрепиться, сохраниться, нагадить, оставить потомство… Его мало. Ничтожная капля. И если оно не будет активным — его просто уничтожат. Растворят, как бочка воды — ложку соли. И даже не заметят.

Люби меня под шум дождя, прими меня, как я тебя, Таким, как есть, таким, как был… Смеялся, плакал, просто жил… Существовал, тебя не зная, сейчас стократно признаю: «К чертям блага! Не надо рая! Я без тебя в огне горю!» Я без тебя не вижу неба и мне не в радость белый свет, Не ощущаю вкуса хлеба, мне без тебя покоя нет… Зову тебя и ежечасно слова простые повторю: «Люблю тебя, моя родная. Тебя одну навек люблю…»

Ненависть ведь не имеет ни начала, ни конца, она как бы движется по кругу, и чем больше времени проходит, чем старше и упрямей человек, тем туже объятия его ненависти.

— Ты одна такая нахалка на весь Элварион. — Я всегда знала, что я уникальная, единственная и неповторимая… — А уж какая скромная… — Так сама себя не похвалишь — никто не озаботится!

Надежды не остаётся только у добровольно с нею расставшегося.

Люди почему-то часто не делают того, что было бы лучше, или того, что просто хорошо. Жизнь течет, они остаются такими, какими были, и кто их изменит? Колесо все вращается и вращается... Трудно быть разумным во всем. И трудно вмешиваться в то, что делают твои соседи.

— Ты же поработаешь голосом моей совести? — Смеешься? У меня и своя-то померши!