Тесса Картрайт

— Это мнемонический приём, — говорю я. – Чтобы запомнить порядок планет. — Не понял. — Меркурий, Венера, Земля, Марс… Мама варит земляничный морс…

Мне она рассказывала, что игра в Бога – необходимость ежедневно решать судьбы людей, отказывая им в помощи, — была единственным, из-за чего она порой хотела выйти на пенсию.

— Мам. – Не знаю, как в три буквы может вместиться столько подросткового снисхождения. – Всё нормально.

Примирения с утратой не бывает, это миф, — однажды сказал мне Джо. — Но знать – уже ценно.

Дедушка как-то говорил, что Господь нарочно разбросал детали мозаики в самых неподходящих местах, чтобы мы не сидели без дела, и в самых подходящих – чтобы мы не забывали о его существовании.

На одном из сеансов психотерапевт рассказал мне простую истину: ты можешь прождать пять лет, прежде чем переспать с человеком, но так и не узнать о нём всей правды. Он считал, что самые страшные людские изъяны и самые главные добродетели спрятаны глубоко в подсознании. Они выходят на поверхность лишь в тяжёлые времена или не выходят вообще. Помню, я тогда шла домой с мыслью о том, как это грустно: простые, заурядные люди умирают, так и не узнав, что в душе они – настоящие герои. И всё потому, что какая-нибудь девчонка не ушла под воду у них на глазах или не вспыхнул синим пламенем соседский дом.

[ — Я теперь часто слышу то, что мне не положено слышать. Наверное, с потерей зрения все остальные чувства обострились.] – Опять я вру. Все мои остальные чувства сошли с ума, просто как с цепи сорвались.

Восход солнца окрашивает стены моей спальни в розовый. Лучшее время дня для разговоров с ангелами и фотографирования – по мнению моего покойного деда. Для наблюдения за облаками, что плывут по небу подобно розовым перьям гигантских фламинго – по словам сэра Артура Конан Дойла. Для упрятывания ночных монстров обратно в кладовку.