Тиль Уленшпигель

Не пей больше, — сказал Уленшпигель. — Питьё наспех полезно только для почек. Больше пользы возлияние принесёт тому, у кого совсем нет вина.

Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

— Господи, что делают эти люди? — Они рушат идолов, которых сами создали себе. — Зачем? — Затем, чтобы создавать других и снова их разрушать...

Та, что дает жениху задаток ещё до брака, даром раздаёт потом другим весь свой товар.

Голод делает человека черствым и не располагает к молитве.

Ох, уж эти бабы! До чего же любопытны и до чего болтливы — слова у них текут, как вода, особенно у пожилых — молодым не до того: они заняты сердечными делами.

Кто надумал печь хлеб спозаранку, тот просеивает муку ночью.

— А ты боишься Бога? — Нет. А ты? — А я боюсь... — Почему? — Не знаю. — Я, вообще-то, тоже боюсь, но всё время забываю об этом.

— Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.

Если Бог создал тебя овцой, нечего обижаться, что стригут...

Человек должен влюбляться много раз, чтоб полюбить всего одну женщину...

— Тиль, я устала. — Скоро утро, ложись спать. — Я устала быть молодой... Я тоже хочу стать старой, как Ламме и его жена. Я хочу, чтобы у меня был дом и крыша над головой. Хочу, чтобы на столе стояла миска с горохом, а из печи пахло хлебом. А вечером в доме горела свеча. Я устала быть молодой. — Это твоя судьба, твой крест. Твой и мой. — Я знаю, Тиль...

Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

Бог на небе, король на троне, солнце в недоступной вышине. А я, когда ты со мной, — я и бог, и король, и свет дня!

Кто подает неимущему, тот подает господу богу.

Если милая заплачет, Сердце рвется у меня, Смех ее подобен меду, Слезы милой — жемчуга. Как она мне дорога!