Том Скаво

Ваша постановка была настолько ужасна, что когда я поперхнулся леденцом, я даже на секунду подумал не бороться с этим.

– Линнет! Линнет, пожалуйста, послушай! Когда я уходил, наши проблемы казались огромными. Ну, я и сдался. А сейчас я понимаю: это всего лишь обман зрения – вблизи мелкое видится большим, и эти проблемы не давали мне осознать, как сильно я тебя люблю. И вот наконец я это понял. И должен это сказать, потому что такие вещи надо говорить, пока есть время. – Том, я… Лёд тает, и я не вполне понимаю, о чём ты. – Я о том, что знаю: у тебя есть другой. Я желаю тебе счастья! Потому что ты, Линнет, будешь любовью всей моей жизни всегда! Вот и всё. – В каком смысле другой? – Грег сказал, ты порвала с ним, потому что любишь кого-то другого. – Да, люблю. Тебя. – Меня? – Тебя…

— Я сильнее тебя, я никогда не жалуюсь. — Жалуешься, когда рожаешь... А рожаешь ты постоянно!

— Я беременна. — Ты беременна ребенком? — Как долго, ты нюхал эти маркеры? Конечно же ребенком!

Когда я уходил наши проблемы казались огромными, ну я и сдался... А сейчас я понимаю, это всего лишь обман зрения: вблизи мелкое видится большим, и эти проблемы не давали мне осознать, как сильно я тебя люблю! И вот наконец я это понял и должен это сказать потому, что такие вещи надо говорить пока есть время. Я о том, что знаю, у тебя есть другой. Я желаю тебе счастья потому, что ты, Линет, будешь любовью всей моей жизни всегда.

— А сегодня я полью себя сексуальными духами и посмотрим, кто мужчина! — Надеюсь, все же я.

— Знаешь, есть одна поправочка... — Ты хочешь принести герлзскаутскую клятву? — Нет, Том. У нас опять близнецы..

К сожалению, в жизни бывают моменты, когда приходится нарушать правила, чтобы выжить.

— Чем это пахнет? — Отчаянием, страхом… — М, а я думал вафлями.

— Что происходит в этом квартале? Приехал какой-то грузовик, из него выходят какие-то страшные люди. — Это школьный автобус, Рене. Это дети.

— А как же мой секс? На годовщину мы всегда занимались сексом! — Пожалуйста, занимайся, только не буди меня.

— Что если я пойду сделаю себе пластику груди и приду домой с большими, огромными, как в порнушке, сиськами? — Я бы научился с этим жить.

— Я слышал, некоторые жены, когда просят о чем-то своих мужей, говорят «пожалуйста». — О, Том! Нужно отличать миф от реальности!

— Что это? — Ничего. Это... это личное! — Личное? — Да. И я думаю очень важно, что мы уважаем границы друг друга. — Сегодня утром ты вошел в ванную и сел на унитаз, когда я брила ноги. У нас нет никаких границ, поверь мне!

— Но у меня всегда был список того, что я хотела бы иметь в доме. — Я знаю. Дом на дереве, чтобы близнецы могли там играть. Смотри, вон идеальное дерево для этого. И газон, есть отличное место с другой стороны дома. Ну и, конечно, белый забор, о котором ты так мечтала. — Постой! Я никогда ничего не говорила о белом заборе! — Говорила, на нашем первом свидании. Ты сказала, что мечтаешь о белом заборе. — Быть не может, чтобы я сказала такое на первом свидании. — Сказала, я запомнил. Потому что, как только ты это сказала, мне представился образ, как мы сидим на крыльце, смотрим, как наши дети играют, пьем лимонад и смотрим вдаль поверх нашего белого забора.

— Отлично, сахар и кофеин, тебе не кажется, что это слишком вредно для ребенка? — Ты преувеличиваешь, это всего лишь коктейль. — О да, я преувеличиваю, ведь ей завтра в школу, и она до двух не уснет, только потому что ты ей не смог отказать. Слушай, я не хочу больше роли злой мамы. Раз уж мы расстались с тобой и больше вместе не живем, учись отказывать прихотям детей. Нельзя, чтобы здесь был дом скуки, а на твоей территории пляжный дом МТВ. — Знаешь, ты права. Теперь действительно все по-другому. Например, раньше я бы стоял и все слушал. А теперь я просто скажу «НЕТ!»... Смотри, а у меня быстро получается отказывать...