Томас Манн

И в самом бытии, и в человеческой душе есть грань, преступить которую, оставаясь человеком, — нельзя, ибо за ней разверзается бездна, которая поглощает и разрушает всё высокое, достойное и благородное в человеке, открывая его внутренний мир хаосу бесчеловечности, отдавая его во власть слепых инстинктов, тому низменному и жестокому, что таят они в своей стихии.

Национал-социалистическая государственная система предназначена для одной-единственной цели, и в этом весь ее смысл: не допуская, безжалостно подавляя и искореняя всяческое противление и помехи, подготовить немецкий народ к «грядущей войне», превратить его в беспредельно послушную, не зараженную ни одной критической мыслью, слепую и фанатически невежественную военную машину.

Если движение, которым измеряется время, совершается по кругу и замкнуто в себе, то и движение, изменение, всё равно что покой и недвижимость; ведь «прежде» постоянно повторяется в «теперь», «там» — в «здесь». А все повторяется потому, что повторяется человек.

Почему я, собственно, против свободы печати? Потому что она порождает посредственность. Ограничивающий закон благотворен, ибо оппозиция, не знающая узды, становится плоской. Ограничения же понуждают к находчивости.

Интересные явления жизни, по-видимому всегда отличаются двуликостью, сочетающей прошлое и будущее, они, по-видимому, всегда одновременно и прогрессивны и регрессивны. В них отражается двусмысленность самой жизни.

Без материальных вещей нет пространства, как нет и времени, ибо время — это последовательность событий, невозможная без наличия тел.

Духовная жизнь — это одно, а общественная и политическая жизнь — это другое.