Побил кулаками подушку и уткнулся в нее лицом. Внезапно его накрыл холодный озноб. Вдруг я сейчас проснусь, а их нет? — подумал Иван, но упрямо продолжал лежать лицом в шершавую душную ткань, пахнущую застарелым потом. — Что это с ним? — спросил голос Убера. — А он всегда такой был, — Косолапый громко зевнул. — Не обращай внимания. А вот эту слышал? — Отличная песня. — Вот. Ты следующую послушай... ага, вот. Меломаны, твою мать, подумал Иван, против воли улыбаясь. Подушка почему-то стала мокрой. Пахла сыростью и уютом.
— Брат? — Брат, — подтвердил Убер. — Я же черный, ты забыл? — сказал Мандела, попытался подняться. Скинхед мягко усадил его обратно. — Да какой ты черный! — Уберфюрер с досадой махнул рукой. Достал бинт и марлю из сумки, начал вытаскивать резиновый жгут. — Никакой ты, нафиг, не черный... — Правда? — удивился Мандела. — А какой же? — Загорелый...блин. И то слегка. А так человек человеком. — Вот ведь... — Мандела слабо улыбнулся. Бледное лицо на глазах теряло краски. — Неопределившийся ты элемент, Убер... Неус... — он задохнулся. — Неустойчивый...