«Ярый»

Я демонстративно молчал, не обращая внимания на беснующуюся девушку, и отбивал ногой ритм. Работал хронометром. Ругательства Долгунаты не отличались разнообразием, мне даже стало скучно и почему-то вспомнился лейтенант Синцов — вот кто был истинным виртуозом матерной словесности. Он мог переложить на ненормативную лексику даже «Войну и мир» таким образом, что роман не только бы не потерял ни капли своей культурологической значимости, но и приобрел бы новые краски, которые сделали бы его ещё более популярным.

Неужели это только что прозвучала похвала в мой адрес?! Всегда думал, что из уст Арчибальда это прозвучит так: «Он был тупым, но добрым паладином!»

Осознав, что потасовки не будет, я почувствовал себя крайне неуютно. Это как быть свидетелем скандала между мужем и женой — сомнительное удовольствие. Таких свидетелей потом и муж, и жена в чёрный список вносят.

Жаль, что хорошая мысль посетила светлую голову позднее приключений на задницу.

Можно казаться тряпкой окружающим, но нельзя падать в собственных глазах. Самоуважение — штука невидимая, но слишком существенная, чтобы ею пренебрегать.