Юнна Мориц

В 1954 году я был в одном московском доме, среди студенческой компании. За бутылками сидра и кабачковой икрой мы читали свои стихи и спорили. И вдруг одна восемнадцатилетняя студентка голосом шестидесятилетней чревовещательницы сказала: — Революция сдохла, и труп ее смердит. [Это была Юнна Мориц… — Е. Е., 1998] И тогда поднялась другая восемнадцатилетняя девушка с круглым детским лицом, толстой рыжей косой и, сверкая раскосыми татарскими глазами, крикнула: — Как тебе не стыдно! Революция не умерла. Революция больна. Революции надо помочь. Эту девушку звали Белла Ахмадулина. Она вскоре стала моей женой.