Far Cry 3

Мы все одинаковы, Джейсон. Отличаются те, кто не действует. Это разница.

Сюрприз, мудила! Думаешь, я не знал, что ты придёшь? Я разочарован! А я так на тебя надеялся, Джейсон! Такой, блъ, потенциал! И вот ты здесь, запертый в жизненных рамках, как сраная крыса! И дело в том, что я тебя сюда не тащил — ты припёрся сюда по своей воле! Вот что Цитра с вами делает — обращает вас, говнюков, в крыс. А мне приходится избавляться от грызунов, но... для этого и нужны братья, да?

Ножи забирают людей, но не возвращают!

— Весь мир балансирует, а я — точка равновесия. Летя в гребаное небо, ты думал, что схватил судьбу за вертлявую жопу, но брат... — Ты сильный, могучий воин... — ...как тебе с моей сестричкой, а? Ха... она хочет сделать тебя воином. Ты облажался, Джейсон. Давай, нажимай. Спускай курок! Застрели меня, стреляй!

Плавать в бурю — храбрость, но загорать на пляже с пиратами — безумие.

— Эй, Джейсон! Скучал по мне?... Кто набил, а? Я спрашиваю, кто набил [татау]? Цитра набила, а? Думаешь, ты один из нас? Думаешь, ты как я? У мажора из Калифорнии стояк на экзотику!... А я всажу пулю в череп моей сестры... как твоему брату, Гранту... — Пошёл ты! — Ты злишься, Джейсон? Ты злишься... Окей, я понимаю. Ведь без семьи, кто мы, блъ, такие? Знаешь, когда-то ради сестры я мог сделать что угодно. Я убил впервые — ради сестры... но ей этого было мало. Не-не-не-не-не, прошу! Ты-то понимаешь, в чём прикол, а? Наши любимые исподтишка бьют каждый раз! Они говорят мне: «Ваас, кого ты выберешь? Их или нас? Нас или их, блъ?» Как будто мне, блъ, ещё надо выбирать, сука!... Кстати, зажигалка твоя — дерьмо. Ладно, хватит лирики. Это плохо, что Цитра сделала наколку: теперь тебя можно убить, только полностью стерев. Тсс, не плачь. Всё окей... Джейсон... Клянусь богом, мужик, это правда прекрасно, что ты готов умереть за любимую... Оставим голубков наедине.

Я уже говорил тебе, что такое безумие, а? Безумие – это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие. Когда впервые я это услышал, не помню, кто сказал эту хрень, я, бум, убил его. Смысл в том, окей, он был прав. И тогда я стал видеть это везде. Везде, куда ни глянь – эти болваны. Куда ни глянь, делают точно одно и то же, снова и снова, и снова, и снова. И думают: «Сейчас все изменится. Не-не-не, прошу. Сейчас все будет иначе.»

Что такое, Джейсон? Джейсон, что не так? Почему ты не смеешься, как в небе? Больше не смешно? Я тебя не радую..? Летя в гребаное небо, ты думал, что ты схватил судьбу за вертлявую жопу. Но, брат, тут внизу… Тут внизу… Облом.

Ножик? Ножик!? Хуёжик блин! Шедевр! В нём истории, больше чем в ваших задницах!

— Нравится что-нибудь? Мне лично нравятся красные. Пурпурные поднимают настроение. Хотя тут все отличные. О, только не жёлтые! Их не бери — они могут убить: смесь не совсем проработана. Кстати, я — доктор Эрнхардт... ну, с утра вроде был... — Да... Я — Джейсон. Дэннис сказал, что вы можете помочь, и что у вас мой друг. — Один из «друзей», да? Попозже зайди, я ещё не варил... А! Так ты про девушку! Дэйзи, да? — Что? Так это Дэйзи?! — Я-то думал, ты просто шифруешься. — Где она? — В моём же доме, сэр. Здесь...

Мы слишком часто сдерживаем себя. Представь, как быстро можно достичь успеха, если делать то, что желаешь.

Я убил столько людей, что потерял счёт. Я не могу забыть об этом. Я монстр. Я чувствую... гнев внутри себя! Но я спокоен... где-то внутри есть что-то. Что-то лучшее.

— Скажи мне: «Мама, папа». — Мама, папа... — Я люблю вас. — Мам, пап, я хочу домой. — Очень хорошо... Давай так же еще раз. — Нет... — С большим чувством. Ты можешь, милая, давай... — Йоу, Ваас. Там Броди наших натянул на «Медузе», он реально оху... — Бенджамин, Бенни, Бен! Я тут снимаю фильм, окей? — Слушай, тебе бы уйти отсюда надо... Эти сраные дебилы про тебя сказа... — Ты мог бы... не ругаться?! А то у нас тут, между прочим, леди, актриса! — Пошел... на хер. — Я — на хер?! Ха-ха... Ты видишь, что ты наделал?! Ты настроил мою актрису против меня! Теперь пошел на хуй! Исчезни!... Прошу простить моего друга и его бестактность. Он просто полный козел. Сыграем так, чтобы «Оскара» дали, окей? — Нет... — Слезы. Отлично. Дальше...

— У тебя есть 10 секунд, чтобы сказать кто ты, пока я не подорвал C-4 под столом — и вся эта халупа не разлетелась на кусочки! — Боже! — Не думаю. 5 секунд. — Джейсон! Джейсон Броди! — Правда? — Да! — Значит, ты — Белоснежка? — Да... или нет. Какой ответ меня взорвёт? — Прагматик... но обнадёживает.

Ты — это я. Я — это ты. Прими меня в своё сердце! Прими как спасителя! Прибей к сраному кресту и дай возродиться!

Ох, Джейсон-Джейсон-Джейсон! Ты пришёл завалить меня в моём же доме из-за этой суки Цитры, а за родного брата и пальцем не пошевелил? Крыса ты продажная! Скотина, блъ! Ничо, братан, не волнуйся. Я семью тоже не люблю. Когда увидимся, скажи мне «спасибо», ладно? Ведь я освобожу твою отравленную ядом сраную душу, ублюдок ты больной! Посмотри на себя, Джейсон. Тупой, блъ, белый мальчик. Ты пришёл сюда — в мои сраные джунгли, и решил, что ты — воин, блъ! Ты думаешь, что знаешь, что это такое — убивать?