Hellblade: Senua's Sacrifice

За каждой победой следует новая, ещё более тяжкая битва, и так будет до конца, пока не падёшь.

Огромны залы Хелы в Хельхейме; высоки её стены, высоки её ворота. Её пища — Голод, её нож — Жажда; на её пороге падает каждый; её кровать — Одр болезни; а полог её кровати — Пламя погребального костра. Говорят, что узнать её легко — половина тела черна, половина тела цвета гниющей плоти, а лицо её... угрожающе и угрюмо.

Когда мы представляем себе страх, то думаем о тенях, скользящих по лесу, о существах, являющихся в ночи. Если бы всё было так просто.

Ты говоришь, что твой мир рухнул. Хорошо. Пусть он рухнет, а ты имей храбрость оплакать его. Сравняй свой мир с землёй! И только тогда, родившись заново, ты начнёшь жизнь заново.

Знаешь ли ты, каково это, покинуть всё — свой дом, любимых, — и отправиться в дикие места, чтобы, может быть, никогда не вернуться? Сенуа знает. Ибо когда говорит тьма, она меняет всё, превращает родной дом в чужой, а родных в чужаков. В добровольном изгнании есть смысл, если понимаешь, что на самом деле родной дом никогда не был тебе родным.

Посмотри на себя. Воин? Никчёмная, слабая, жалкая. Давай, пожалей себя, больше тебе ничего не остаётся делать. Бери! Если тебе слишком страшно сражаться, закончи бессмысленные мучения. Разбитая, потерянная, прямо как твой меч.

В диком лесу, на холодном зимнем ветру ей уже казалось, что в этом мире для неё нет места. Она почти отдалась тьме. Почти.

Зачем продолжать? Если ты отдаёшь всё и идёшь навстречу тому, что терзает тебя, только чтобы узнать, что всё гораздо хуже, чем представлялось... зачем продолжать? Такой вопрос — проявление слабости? Или мы просто так боимся честного ответа, что не смеем задать вопрос?

Забавно. Мы все хотим заглянуть за завесу тайны, не правда ли? Но если нам это удаётся... мы зажмуриваемся и притворяемся, будто ничего не видели.

Прежде чем она встретила его, она жила в нехорошем месте. Она была ещё подростком, но не таким, как другие. Она с трудом могла что-то делать, редко выходила из дома. За этим следил её отец, Зинбель. Лишь изредка она выбиралась на свободу сама, собирала хворост и травы, вот чем живут на равнинах Оркни. Таков был её мир. Похожий на этот, суровый и пустынный. И там был он. Одинокая фигура, мальчик фехтующий в тени дерева. Она помнит, как впервые увидела его. Её молодым глазам казалось, будто он танцует, и весь мир танцует вместе с ним. Мрак расступился, и впервые в жизни она увидела... луч надежды.

Тьма коснулась тебя. Все видели это в провалах твоих глаз, во взгляде, не замечающем жизни. Ты бежала от неё, но только подводила её всё ближе. Привела её к нему. Бесконечное страдание, которое хуже смерти. И ты хотела сдаться? Бросить его и обрести мир с богами? Нет. Тьма этого не допустит. Ты войдёшь в логово зверя, ты посмотришь ему в глаза и пойдёшь на него войной. Вот твоя цель. Вот твой долг. Больше ничего не осталось.

Что ты делаешь? Ты показываешь слабость! Вставай. Ты не воин, ты позор! Боги накажут тебя за это! Возьми меч! Подними его! Борись с тьмой! Борись!

Когда-то мир казался таким простым: белое и черное, тьма и свет. А между ними — тонкая черта, которую мы придумали сами.

И снова Хельхейм заглядывает глубоко к ней в душу. Бушующее море и потерянные души. Ей это снилось когда-то... Говорят, что сны — это наши воспоминания, мысли и страхи, увиденные нашим внутренним взором. Таков ли Хельхейм? Мир, созданный кошмарами Сенуа? Но что, если каждый из нас всегда пребывает в своём сне, даже когда бодрствует? И мы на самом деле видим только творения своего внутреннего взора? Может быть, поэтому люди и боялись смотреть на мир её глазами. Потому что если предположить, что реальность Сенуа искажена, придётся признать, что искажённой может быть и твоя.

Такую цену она платит за то, что видит всё по-другому. Ведь если долго смотреть в непроглядную тьму, то, что в ней таится... тоже увидит тебя.

Так же бывает и с высотой. Когда стоишь на краю, можно притворяться, что всё хорошо. Но всё-таки ты знаешь, что смерть рядом, она только ждёт, когда ты оступишься. Хочешь, не хочешь, а это так.