Там пепел; он дует, как листья во время шторма. Их нельзя поймать, пересчитать, измерить или ухватить. Но мы все это прекрасно понимаем. Я надеялся, что это коллективное безумие. Что цвет истощил мир, потому что мы выплеснули из себя человечность.
Когда это прошло, я был в другом месте. Мой страх и гнев стали непреодолимыми. Я поднял руку к лицу, чтобы почувствовать, что я — это я. Моё лицо раздувалось, билось в конвульсиях от моего прикосновения. Пол был далеко внизу.