Афоризмы
29 сентября 2026, вторник
Раздел

Аль Квотион: красивые цитаты

Пока не проснулась фея, пока сказки теплыми котятами спят в ящике стола, пока курит на ступеньках усталый бледный гример, а декорации хаотичной грудой стоят в углу, впитывая пыль... Пока никто не ждет, никто не просит, никто не хочет нас на стареньких подмостках сцены, давай поговорим. О погоде, о начавшихся дождях, о приближении вечера, о последних новостях, о прочитанных книгах и просмотренном кино. Давай обсудим выходные, что они обязательно будут солнечными, и мы поедем на дачу, и я найду удочку, но не смогу добраться до реки, заросшей кустарником до неузнаваемости, и ты будешь смеяться надо мной, и я буду смеяться вместе с тобой. Давай украдем у жизни полчаса, чтобы просто поговорить. Полчаса легких непринужденных слов, сладко щекочущих изнанку души, полчаса затишья в гомоне жизни, полчаса нас, ставших самыми близкими и родными друг другу. А потом, задыхаясь на сцене мира, стирая пот с виска рукавом просоленной рубашки, выгибаясь всем телом в полуболе-полуэкстазе новой сказки, я молчаливыми стихами буду осторожно баюкать в груди твою светлую улыбку, отсвет огонька сигареты в темном окне, крепкий чай со вкусом радости и мяты и тихие, тихие, тихие слова.
— Аль Квотион · книга
Ты пастух звезд. Твои слова — продолжение неба, клей для гаснущих светил, острые иглы, способные пригвоздить свет к упругой поверхности пространства. Движение руки, удар плети, выверенный взгляд... и как красиво, как ровно и идеально фигуры встают на свои места. Солнце — светит. Не дышит, не обжигает, не смеется в приступе безумия, не гаснет, мучительно расплескивая огонь, нет... Светит. Это его функция. Остальное — излишне. Все правильно, пастух... Так и должно быть. Но мне почему-то становится больно дышать в те ночи, когда над моей головой отголосками чего-то дальнего, давнего, забытого, но очень важного, перестают падать звезды...
— Аль Квотион · книга
Если стянуть покрывало сознания, осмысления, животного ужаса человека перед смертью, инстинкта выживания и заглянуть в душу, в подсознание, глубже, туда, куда мы забыли дороги, то смерть... притягательна. Она завораживает. Она не пугает, она — желанна. Из отрицательного героя превращаясь в доброго ангела, становясь аналогом свободы — целостности души. Выхода из спячки и не концом, а продолжением старого пути, начало нового круга. Не неизвестностью, а ожиданием. Потому что когда в мертвых глазах заканчивается небо, открываются двери. Не в рай и не в ад, рай и ад здесь, с нами, внутри каждого из нас. А куда открываются двери... в своё время это узнает каждый.
— Аль Квотион · книга
Теплая рука матери на щеке становится для меня доказательством того, что Бога нет. Потому что эта рука, вместе с ее щедрой лаской, со взрослой шершавостью, с запахом мыла и кожи, принадлежит только мне. Чувствовать ее могу я один, и ни один творец, даже самый гениальный, не смог бы придумать ее такой, какой я знаю эту руку сейчас. Есть то, что нельзя замыслить, невозможно предугадать, можно только прожить.
— Аль Квотион · книга
Чего мне не хватает? Смелости? Знамен? Тоски? Но все же знай, любовь к тебе растет до зрелости и морем бьется через край.
— Аль Квотион · книга
Конечно, зло, добро — условности, все ведомо на свете нам. Вот только не хватает совести идти к свободе по телам.
— Аль Квотион · книга
Бесполезны слова и нелепы потребности, гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.
— Аль Квотион · книга
И пусть не юность, пусть давно не детство, в тебе есть сцена, а на сцене действо: весь мир стоит, и он угрюм, как Гамлет, весь мир молчит в груди твоей крахмальной.
— Аль Квотион · книга
Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.
— Аль Квотион · книга
Ты разреши — лицом в твои горячие, дарующие право быть собой ладони. Что мы знаем? Что здесь значим мы? Не спрашивай. Молись, люби и пой.
— Аль Квотион · книга
Только, кажется, не закончится этот долгий бездарный спор: спор любовника с импотенцией, спор поэзии с топором.
— Аль Квотион · книга
И в мире я — над пропастью во ржи. А в пропасти — глобальная кастрация ума и чувств. Постой, останься тут. Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация. Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.
— Аль Квотион · книга
Она незваная, нежданная пришла, болтала громко и дымила папироской, а я подумал: «как же хороша, как явно пахнет августом и осенью». Но я был глуп, я видел в ней пролет мгновения — ведь завтра же забуду, проходит все, и женщина пройдет букетиком отцветших незабудок. Тогда смотрел — как будто бы поверх, писал стихи, но как бы в одолженье. Она к семи бежала на концерт, вся превращаясь в спешку и движение. Не возвращалась. В марте, сентябре не возвращалась! Я корился: «сукин...!» Сейчас упал бы на колени перед ней и целовал безумно ее руки. Сейчас бы плакал «милая, прости!» и не стыдился слез бы, не стыдился! Но все проходит. Осень впереди. Нет никого, лишь листья, листья, листья...
— Аль Квотион
Осенью я, девочка, старше становлюсь, Разбираю пальцами заспанность ветвей, Цепким сердцем слушаю дождевую грусть. Осенью я, девочка, чувствую острей. Ветер глажу ласково — подставляет бок И летит над крышами пением цевниц. Осенью я верую в то, что рядом Бог. Осенью размешан я с перелетом птиц. Кажется, мгновение — и исчезнет все, Отцветет, отмается, вылетит из уст, Разольется ливнями, потеряет ось. Осенью я, девочка, тихим становлюсь.
— Аль Квотион · книга
Брось уже завидовать пичужкам, Небо — пустоты меридиан. Грудь открой и вырвется наружу, Нет, уже не смерть, но океан.
— Аль Квотион · книга