Алан Мур

Меня как-то спросили, почему я сделал первую главу своей первой книги такой длинной. Но это же так просто: чтобы всякие идиоты сразу отложили книгу в сторону.

У жизни нет жанра. Это роман ужасов с элементами мелодрамы, трагедии, комедии, научно-фантастического ковбойского детектива плюс немного порнографии — если, конечно, вам повезет.

Если ты хочешь быть абсолютно свободным, избавься от двух вещей: от страха оступиться и от стремления быть первым.

В любом деле нужно найти край, а потом сбросить себя оттуда.

Если запретить свет, то только нарушители закона будут понимать, куда идут.

Сатира страшнее проклятья. Не так давно я понял, почему в Средние века правители больше боялись бардов, чем колдунов или ведьм. Предположим, ты прогневал ведьму, и она прокляла тебя. Что произойдет? Сдохнет пара кур, скиснет молоко или кто-то из твоих детей родится с заячьей губой. Ничего такого. Но если ты прогневал барда, он обернет против тебя не проклятие, а сатиру. Он выставит тебя в глазах окружающих тупым жирным словоблудом, и ты надолго останешься таким для своего окружения, своих родных и самого себя. А если тебе попался особенно умелый бард, то и через триста лет после твоей смерти люди будут смеяться над тем, каким нелепым ублюдком ты был при жизни.

Счастье — это самая страшная тюрьма на земле.

В середине восьмидесятых одна американская компания пыталась заказать мне книгу комиксов о самых темных местах в истории ЦРУ — с конца второй мировой до сегодняшнего дня. Там должны были быть такие вещи, как контрабанда героина во время Вьетнамской войны, контрабанда кокаина во время волнений в Латинской Америке, убийство Кеннеди и прочие эпизоды. Исследуя все это, я вынес для себя одно: последователи разных теорий заговора верят в них только потому, что так более комфортно. Правда же заключается в том, что мир — это абсолютный неконтролируемый хаос. Нет ни иллюминатов, ни еврейского банковского сговора, ни серых пришельцев — правда куда страшнее. Миром не управляет никто, и он валится куда-то, лишенный контроля.

Нужен ли миру ещё один дерьмовый фильм — вот какой вопрос должны задавать себе режиссёры.

Даже если у него есть мораль, с которой вы не согласны, человек с сильным моральным кодексом — это тот, кто имеет большое преимущество в современном мире.

Есть выражение, которое я бы хотел торжественно похоронить — «обычный человек». Какая чушь! Нет никакого «обычного» человека.