Алекс Гарленд

Трудно испытывать страх перед человеком, когда вы разговариваете с ним о «Звёздных войнах».

У тайн есть особенность — их невозможно хранить, если не поделиться ими по крайней мере ещё с одним человеком. Иначе их гнет невыносим.

Шрамы и татуировки... Нужно очень хорошо знать человека, чтобы задавать ему вопросы об их происхождении.

Трудно в точности определить, что имеет значение, а что не имеет.

Спасение — в странствиях. <...> Загорается надпись «Пристегните ремни» — и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут вверх над разбитыми сердцами.

Я закурил свою вторую сигарету за день, но не потому, что мне хотелось курить. Просто я почувствовал — сейчас самый подходящий момент.

Если я что-то понял за время своих путешествий, так это следующее: единственный способ сделать дело – взяться и сделать его. Не нужно разглагольствовать о поездке на Борнео. Купите билет, получите визу, соберите рюкзак – и это произойдет.

Хороший день превращается в идеальный в том, и только в том случае, когда ты можешь поделиться им с кем-нибудь другим.

«Мгновение до» — это когда ты понимаешь, что сейчас умрешь. Реакция у людей разная. Одни ругаются и приходят в ярость. Другие тяжело вздыхают. Некоторые визжат. За 12 лет увлечения видеоиграми я наслушался самых разнообразных визгов.

Все видят сны, но никто еще не смог рассказать мне, на что был похож его сон. Во всяком случае — так, чтобы я действительно понял, что они видели и чувствовали. Каждый из снов, когда-либо кем-либо виденных, принадлежит ему и только ему, он не может ни с кем им поделиться. Не может даже его вспомнить, во всяком случае — вспомнить верно и точно. Так, как это было на самом деле. Наши память и словарь не приспособлены для такой работы.

Я, как мне кажется, способен описать процесс потери разума. <...> Представьте себе голос, полный уныния и отчаяния, полный черной, тоскливой безнадежности. Ну и конечно же соответствующий тембр: этот голос тоскливо, бессильно гундосит, выражая всю безмерность своего отчаяния: «О нет же, Господи, Господи Боже ты мой, нет, нет...» Голос жуткий, унылый, настырно жалостливый — и очень громкий. Этот громкий и довольно-таки противный голос будет ингредиентом номер один. Второй ингредиент вполне очевиден: страх. Судорожный, панический страх. Несколько удивительно, что подобного рода страх мог сосуществовать с тоскливыми, рыдающими интонациями, но так оно и было. Третий ингредиент также предельно прост: случайные слова. Случайные слова, сцепленные вместе. Цепочка слов. Простых и беспорядочных. Безо всякой подлежащей структуры, без осмысленных повторов и логики. А главное — ВЫКРИКНУТЫХ ИЗО ВСЕХ СИЛ.<...> Сбейте эти ингредиенты вместе, заставьте их сосуществовать, сосуществовать яростно, до исключения всего иного, и как раз оно и будет.

Опаснее мужчины с ружьем может быть только нервничающий мужчина с ружьем.

Твоя красота так же неповторима, как отпечатки пальцев.