Александр Герцен

Когда душа носит в себе великую печаль, когда человек не настолько сладил с собою, чтобы примириться с прошедшим, чтобы успокоиться на понимании, — ему нужна и даль, и горы, и мор…

— Повреждённый

Действительность не так слабонервна, как драматические писатели, она идет до конца.

— Сорока-воровка

О чем бы человек ни вспоминал, он начинает всегда с того, что вспомнит самого себя.

— Сорока-воровка

А дочь-то его, несмотря на то что ей было не более восемнадцати или девятнадцати лет, была сильно поражена избытком плоти, так что скорее напоминала образ и подобие оладий, нежели…

— Доктор Крупов

Нет народа, вошедшего в историю, который можно было бы считать стадом животных, как нет народа, заслуживающего именоваться сонмом избранных.

Все сущее во времени имеет случайную, произвольную закраину, выпадающую за пределы необходимого развития, не вытекающую из понятия предмета, а из обстоятельств.

Страдание, боль, — это вызов на борьбу, это сторожевой крик жизни, обращающий внимание на опасность.

Первая любовь потому так благоуханна, что она забывает различие полов, что она — страстная дружба.

Юность, где только она не иссякла от нравственного растления мещанством, всегда непрактична. Быть непрактичным — далеко не значит быть во лжи; все, обращенное к будущему, имеет не…

Я вижу слишком много освободителей, я не вижу свободных людей.

Вся жизнь человечества последовательно оседала в книге: племена, люди, государства исчезали, а книга оставалась.

Человек и наука — два вогнутых зеркала, вечно отражающие друг друга.

Есть эгоизм узкий, животный, грязный, так, как есть любовь грязная, животная, узкая.

Жизнь богата тканями, ей никогда не бывают нужны старые платья.

— Былое и думы

Нет народа, который глубже и полнее усваивал бы в себе мысль других народов, оставаясь самим собою.

— Былое и думы

Личные отношения много вредят прямоте мнений.

— Былое и думы