Александр Владимирович Бузгалин

Капитализм практически всегда относится к человеку жестоко, но мера этой жестокости различна, и в тех странах, где на протяжении 20-го века, особенно второй его половины, шла активная борьба за увеличение прав трудящихся, ситуация несколько иная, чем в России.

Общество знаний в потенции — это мир, в котором правилом становится не стародавнее «это моё» и не идущее от «реального социализма» общее значение «ничьё», а качественно новое — «каждый — собственник всего». Это, если угодно, универсальная и всеобщая собственность каждого на всё.

Экономический рост, как он сейчас понимается, — категория преимущественно классического капитализма. В любой другой экономической системе этой проблемы либо не было вообще, либо она стояла по-другому.

Уважать богатых не за что. Человек, который в мире, где огромное количество нерешённых экологических проблем, проблем фундаментальной науки, где огромное количество бедных, тратит деньги на то, чтобы приобретать коллекционный роллс-ройс или строить себе дворец, такой человек не очень умён и заслуживает презрения.

Деятельность и самореализация в ней, а не возможный доход от неё становится главным мотивом и главной целью.

Бо́льшая часть нашего бизнеса получает доход, благодаря тому, что они «присосались» к потокам нефти, газа, леса, прочего сырья, к потокам, связанным с дешёвой рабочей силой.

Коммунизм — это где ты идёшь на работу, которую ты любишь, для того, чтобы сделать что-то полезное для общества, вместе с товарищами, а не конкурентами. Капитализм — это где ты идёшь на работу, которую ты не любишь, для того, чтобы зарабатывать деньги на товары, которые тебе не нужны, для того, чтобы тебе завидовали люди, которых ты не уважаешь.

Рынок провоцирует ситуацию, когда не обманешь — не продашь.

Рынок — это не только прибыль, это обязательно и разорения и убытки. Если на рынке нет тех, кто разоряется, «вылетает в трубу» или пускает себе пулю в лоб от того, что ему нечем расплатиться с долгами, или отправляется в долговую яму, то это не рынок, это уже что-то совершенно другое.

Революция может быть разной, но главный пафос революции всегда — это открыть дорогу новой общественной системе, новой общественной жизни, экономическим, политическим, общественным отношениям.

Капитализм двигает прогресс только там, где ему выгодно, где можно производить дешевле. И двигает прогресс туда, где можно увеличить объёмы продаж и «повешать лапшу на уши» людям. Плюс — заняться спекуляциями. В результате лучше развиваются информационные технологии, передача информации, телекомуникации. Хуже развиваются машины, автоматизация. Нет сокращения рабочего дня, хотя прогресс это уже позволяет.

Регрессивный ход истории — одна из типичных тенденций переходных состояний, и он рано или поздно сменится прогрессивным.

Конструктором систем жизнеобеспечения космических кораблей Побиском Георгиевичем Кузнецовым был предложен математический критерий экономической эффективности: чем больше у жителей страны в год свободного времени и чем, соответственно, меньше — рабочего и бесполезного, тем выше экономическая эффективность.

Капитал — это объективная сила, и она подчиняет себе капиталиста; не миллионер управляет миллионами, а миллионы управляют миллионером.

Социализм это экономически, социально, интеллектуально жизнеспособная система, которая способна создать общество и экономику работающую, и работающую не хуже, чем буржуазная, по ряду параметров лучше, чем буржуазная. Вот здесь я бы поставил восклицательный знак! Это очень важно! <...> А теперь о главном, почему эта система всё-таки рухнула... Дело не в том, что нефть стала дороже или нефть стала дешевле, хотя это был важный фактор. Дело в том, что система потеряла импульсы развития. Социализм похож на велосипед. Он индивидуален и, одновременно, — он общественен, он экологичен и он социален, он равен для всех. <...> Вот социализм — это велосипед и он должен ехать! И желательно — быстро! В брежневский застой он остановился. И вот когда у нас окончательно пришла к власти номенклатура, и когда у нас окончательно пришла к власти линия потребительства — вот тогда эта система стала рушиться.