Александр Юрьевич Пичушкин

Своё последнее слово я жертвую глухонемым.

Встретил Маслова, а он, как всегда, собирал посуду. Собирал не потому, что нужны были деньги, а нравилось. У меня мания валить людей, а у него мания собирать бутылки. Тоже маньяк…

Вот уже 500 дней я нахожусь под арестом, и все эти дни огромное количество народа решает мою судьбу – менты, следаки, судьи, прокуроры, присяжные, эксперты… Сотни людей решают судьбу одного человека, тогда как я один решил судьбы 63-х человек! Нет, пожалуй, шестидесяти, троих можно не считать… Я один был для них прокурором, присяжным, судьей и палачом. Выполнил все ваши функции. Я был почти что Бог! Почувствуйте разницу.

А вообще надо или водку пить, или людей мочить!

Я не могу убивать на скорую руку. Мне нужно порезвиться, побегать, попугать...

– Что вы сделали с Геннадием Сафроновым? – С ним парадоксальная ситуация. Тогда, 13 июля 2001 года, его увезли на принудительное лечение в наркологическую клинику. Лечить от зеленого змия. Он сбежал. И попал ко мне в руки. Если бы не сбежал – жил бы. И, может быть, не пил… Хотя он и сейчас не пьет…

Я их не рассматривал. Они для меня были потенциально мертвы. И вообще, гражданин судья! Меня утомляют эти рассказы. Они, конечно, романтичны, но выматывают. А надо вспомнить всех. Мы же христиане. Покойники имеют на это право.

Из плюсов — я очень пунктуальный. А минусы? Какие минусы. Ну, наверное, слишком добрый. Это в вашей системе ценностей я злой, а на самом деле злые — вы.

Мы пошли к колодцу… По дороге разговаривали. Мне было интересно узнавать у них мечты, желания, планы. Потому что я знал, что они не сбудутся

Первое убийство — как первая любовь, его невозможно забыть.

Нет раскаяния, говорю же вам. Если бы меня сейчас выпустили, первым делом я убил бы пару человек, чтобы стресс снять, изнасиловал бы женщину, выпил водки. А дальше как карта ляжет. Все ваши религии лживы. Миром правит зло. Я смотрю на вещи реально.

Жизнь – это самое дорогое, что есть у человека. Деньги, мерседесы, особняки – даже рядом не стояли. Я забирал самое дорогое и не разменивался на мелочи.

Жить как вы — это преступление перед жизнью! Жизнь от таких отворачивается и посылает к ним таких, как я.

Он сбежал. И попал ко мне в руки. Если бы не сбежал – жил бы. И, может быть, не пил... Хотя он и сейчас не пьет...

К каждому у меня был персональный подход... Например, в случае с Климовым я выяснил, что его интересует. А он хотел бросить пить. Обещаю, говорю ему, что ты с сегодняшнего дня перестанешь. И он перестал.

Битцевский лес предназначен для двух вещей – для убийства или любви