Алексей Константинович Пушков

Журналистка с Украины не обнаружила в Крыму ностальгии по Украине. А с чего бы ей быть? Двадцать три года Крым хотел в Россию, он был пасынком Киева, деньги в него почти не вкладывались. А затем от Киева можно было ждать лишь повторения в Крыму Одессы или Донбасса. Какая ностальгия?! Откуда?!

В частности, у Обамы были даже данные, что его дед освобождал «Освенцим», но, как известно, нога американского солдата в годы Второй мировой войны не вступала на территорию Польши, а потому, чтобы участвовать в освобождении «Освенцима», дед Обамы должен был служить в Красной армии. Но таких данных, как я предполагаю, просто не существует.

В американской сети гуляет любопытное высказывание: «Кто такой сторонник теории заговора? Это тот, кто ставит под вопрос утверждения заведомых лжецов».

Долгое время в мире считалось аксиомой, что США — это демократия и сами США усиленно поддерживали и продолжают поддерживать этот образ. Но сколько образ не поддерживай, если он входит в противоречие с фактами, то верх берут в конечном счёте факты, а не образ. Между тем, то, что происходит в последнее время в США, взрывает установившуюся аксиому и раскрывает глаза на суть американской политической системы. А суть состоит в том, что США — это уже демократия только по форме, а по содержанию — это испытанная и изощрённая либеральная диктатура, а точнее диктатура либералов, которые не терпят никакой серьёзной оппозиции своей идеологии и политической доктрине.

БРИКС — это зонтичная структура, и из неё ни одна страна не захочет выйти, престижная, основанная на русских технологиях, китайской рабочей силе, индийских и южно-африканских средствах и бразильских ресурсах. Там нет ни европейцев, ни американцев, только развивающиеся экономики, являющиеся основными важными на континентах. БРИКС будет развиваться долго, но это надежная и эффективная структура, что доказывают все американские и европейские печатники, перед каждым саммитом пишут, что его нет. Благодаря БРИКСу G20 стало более надёжной площадкой переговоров, чем старая G 7. В западной прессе каждое упоминания G20 выражается в её бесполезности и количество этих публикаций неуклонно растёт, но растёт так же интерес к ней у что-то представляющих собой в мире государств.

Связка Россия, Индия, Китай дико бесит американцев. Сейчас они хотят натравить Индию на Китай, приглашая её в Тихоокеанский проект к странам Австралии, Японии. В экономике и финансах им интересен БРИКС. Но играют там на разных политических досках, ей отводится там роль «пушечного мяса» в торговой войне с Китаем. Ничего нового, опять англосаксы хотят руками индусов-сипаев воевать в «опиумной» войне против тайцев. Но Индия слишком долго была в их рабой, чтобы вернуться в колониальное прошлое. Сейчас она влиятельна и может вести свою политику. Современная система координат — это перекрещивающиеся структуры, и мы должны понимать, что жестких союзов сейчас добиться практически невозможно. Это флуктуирующие союзы, они меняются в зависимости от ситуации. Мы можем рассчитывать на честные партнёрские отношения, а вот союзы только в каждой ситуации с каждым партнёром надо разрабатывать.

В падающих системах принимаются неадекватные решения. Это закон мировой истории.

Расторжение контрактов с Нафтогазом — абсолютно оправданный и назревший шаг. Такой «покупатель», как нынешняя Украина, — это персонаж из ночных кошмаров. Пусть теперь преследует европейцев – и во снах, и наяву.

— Как вы считаете, мне кажется, это событие, изречение Байдена, может быть тем маленьким камушком, который потащит за собой большую лавину. есть другие метафоры: крыло бабочки... — Байден своим заявлением подчеркнул: Америка ведет против России новую холодную войну. И это сослужило определенную службу. Если у кого-то были иллюзии на этот счет, то их уже не осталось. — Я хотел бы вернуться к метафоре бабочки Бабочка все-таки пролетела? Приведет ли ее крылышко к каким-то тектоническим сдвигам? (Вопрос Дмитрия Куликова) — Я думаю, что бабочка пролетела. И вопрос: позволим ли мы начаться той цепи событий, которая может закончиться очень плохо. Потому что глядя на нынешнюю ситуацию в Вашингтоне, у меня ощущение, что там есть немало людей, которые хотят войны с Россией. Мы должны остановить синдром бабочки. Вопрос: как? Давайте возьмем паузу в отношениях с Америкой.

Современное искусство всё чаще вызывает оторопь и ощущение, что нас обманывают. И это правильное ощущение. Так называемое современное искусство не имеет никакого отношения к искусству. Оно является частью бизнеса и индустрии пиара, предназначенное лишь для краткого момента профанации и скандала и теряющего всякий смысл за его пределами. «Культуры живут бесцельно подобно цветкам в поле». Так романтически описывал культуру немецкий философ Освальд Шпенглер, убеждённый однако в том, что каждая мощная культура по-своему чеканит и формирует человечество, по псевдокультура это дело другое. Оно живём совсем не бесцельно. Оно живёт ради денег и саморекламы... и снова денег. Оно не чеканит, а разъедает человечество. И параллель со всякими Джеффами Кунсами, Дэмьенами Херстами и их бесчисленными подражателями на поток поставлена откровенная бездарность, которую пытаются выдать за творчество.

Сегодня, 28 марта, Большой театр отмечает своё 250-летие. Сказать, что Большой театр это гордость России явно недостаточно. Это её творческое лицо и часть мировой славы и всемирной известности. Сейчас театр проходит через глубокое обновление, одно из которых возрождений. премьера оперы «Отелло» Джозеппе Верди, не шедшая на сцене Большого театра больше сорока лет. Её премьера состоялась 26 марта. И напоминаем, что тогда когда у нас появился Большой театр, США ещё вообще не существовало. Они появилось только через несколько месяцев 4 июля 1776 года и представляли собой только оформившееся образование из 13 небольших территорий, которым ещё предстояло добиться независимости от Британии.

И обратите внимание: не где-нибудь, а именно в Европе прошли наиболее крупные беспорядки последних лет. Недовольные громили магазины, грабили банки и дома, поджигали офисы не в Москве или Дели, не в Кейптауне или Пекине, а в Лондоне и Бирмингеме, Афинах и Мадриде. Так Европа расплачивается за три греха. Грех первый – вопреки заветам Библии, Европа, вслед за США, сотворила себе кумира: неолиберальную модель развития, которая сделала сверхприбыль главной целью экономического развития. Один из результатов: огромный разрыв между богатыми и бедными. Не случайно обезумевшая толпа недавно бесчинствовала именно в Великобритании. Как пишет журнал «Тайм», «в течение последних 20 лет Британия, как и США, были одновременно центрами создания огромных богатств и растущего разрыва в распределении этого богатства». И когда, в условиях кризиса, британское правительство начало сокращать бюджетные расходы, это ударило, прежде всего, по социально уязвимым слоям. И не приходится удивляться, пишет «тайм», что «самые бедные слои населения в крупных европейских странах с самым большим экономическим неравенством теперь выходят на улицы. Удивительно лишь то, что это не произошло раньше». Грех второй: Европа давно уже жила в долг. Отсюда – эпидемия бюджетных дефицитов и растущего госдолга, охватившая весь юг Европы, особенно глубоко поразившая Грецию. Правительства покупали социальный мир и благополучие ценой все новых заимствований. Но пришел кризис, и бесплатный сыр кончился, и туго натянутая пружина долговой мышеловки захлопнулась. Грех третий: из кризиса не было сделано выводов. Точнее, какие-то были сделаны, но европейская элита не захотела ничего всерьез менять – или не смогла. «С самого начала финансового кризиса мы знали, что весь порядок вещей в мире меняется самым глубоким образом, – пишет «Тайм». – Но мы попробовали отгородиться от этих изменений разговорами о временных ошибках и циклических спадах… Однако речь идет о кризисе, который не только сотрясает наши рынки, заставляет людей терять работу и нарушает перспективы национального роста, но и ставит под вопрос все наши представления о том, как функционирует современный мир, и в частности представление, что для каждого нового поколения, живущего на западе, жизнь становится все лучше, а возможности – все шире». Это – суровый вердикт. Если последующие поколения европейцев будут жить хуже, чем нынешние, в отличие от жителей Индии, Бразилии, Китая или ЮАР, то это нанесет мощный удар и по роли Европы в мире, и по ее демократическим ценностям, которые будут восприниматься иначе, чем сегодня. А США Европе помочь сейчас ничем не могут. «С тем крайне низким экономическим ростом, который наблюдается в Америке, – пишет журнал «Тайм», – мы даже не можем спасти сами себя от 9-процентной безработицы в нашей собственной стране, а не то что начать спасать мир».

Горбачев был цельным человеком в том смысле, что он в равной степени плохо понимал, куда мы движемся внутри страны и вне страны. У него была любимая фраза: «Дальше так нельзя». Вполне справедливые слова в качестве общего посыла. Но за ними должен следовать конкретный рецепт.

Бейкер приехал в Москву торговаться, искать компромиссный вариант. Он сказал Горбачеву: мы прекрасно понимаем, что воссоединение Германии вы воспринимаете как угрозу для своей безопасности. Мы можем дать свои гарантии. Первое: НАТО «ни на дюйм» не продвинется на Восток — как было на территории ФРГ, так там и останется. Второе: США готовы вообще не допускать никакого размещения войск НАТО за пределами той зоны, в которой они сейчас находятся. Мы готовы дать письменные гарантии. Но хотим точно знать, что нужно вам. У нас были разные варианты. Мы могли, например, потребовать выхода ФРГ из НАТО и закрепления внеблокового статуса объединенной Германии. Не факт, что американцы на это пошли бы, но такие условия выдвинуть было возможно. Можно было вообще вести речь о создании своего рода буфера — пояса нейтральных государств в центре Европы. Это была бы страховка на случай нового похолодания отношений с Западом. Тем более что уже тогда было очевидно: Варшавский договор, скорее всего, перестанет существовать. Мы могли настаивать и на том, чтобы НАТО в дальнейшем не продвинулось ни на дюйм к востоку от его тогдашних границ, как, собственно, предлагал Бейкер. Для большей гарантии можно было потребовать принятие официальной декларации, провести крупную конференцию, скажем, в Хельсинки, что-то вроде Хельсинки-2, где были бы провозглашены новые договоренности и была бы принята важная декларация, которая, даже не будучи юридическим документом, обязывала бы к соблюдению определенных правил обе стороны переговоров. Но ничего подобного Бейкеру ни Горбачев, ни Шеварднадзе, который возглавлял МИД СССР, не предъявляют. Госсекретарь в замешательстве. Он пытается что-то выбить у русских переговорщиков, хоть какое-то их дополнительное условие, чтобы договоренность имела более прочную основу, но ничего не получает. От Горбачева он просто слышит: «Хорошо, мы согласны».

В Бухаресте Байден заявил, обращаясь к восточноевропейским союзникам США: «Вы способны помочь направить Молдавию, Грузию и Украину по пути прочной стабильности. Пришло время вам взять на себя роль лидера ».