Альфред Бестер

Я художник, подумал Дигби Финчли, а художник — это творец. Творить — значит быть богоподобным, и я буду таким. Я буду богом в моем мире и из ничего сотворю все, и все мое будет прекрасным.

Сквозь дымку лет все времена, кроме своего собственного, кажутся золотыми и величественными. Мы жаждем будущего, мы томимся по прошлому и не осознаём, что выбора нет... Что день сегодняшний, плохой или хороший, горький, тяжёлый или приятный, спокойный или тревожный, — единственный день для нас.

— Я предлагаю каждому из вас его заветное желание. — А что именно? — Новые ощущения… Множество новых ощущений… — Что за новые ощущения? — Например, ощущение реальности. — Едва ли это чье-либо заветное желание, — засмеялся Брафф. — Оно будет таковым, потому что я предлагаю вам пять разных реальностей — реальностей, которые вы можете создать каждый сам для себя. Я предлагаю вам миры, созданные вами самими. Например, миссис Пил может быть счастлива, убив в своем мире мужа, однако, мистер Пил может сохранить жену в своем. Мистеру Браффу я предлагаю мир мечты писателя, а мистеру Финчли — грезы художника… — Это сны, а сны — дешевка, — сказала Феона. — Мы их видим и так. — Но рано или поздно вы просыпаетесь и платите горькую цену, сознавая это. Я же предлагаю вам пробуждение от настоящего в будущей реальности, которую вы сможете создать по своим желаниям — в реальности, которая никогда не кончится.

...они отправляются в придуманное ими время. Натан Райли имеет свое собственное представление о том, как выглядела Америка начала двадцатого века. Эта картина ошибочна и полна анахронизмов, потому что он не ученый. Но для него она реальна. Он может жить там. Точно так же и с остальными. Карпентер выпучил глаза. — Эту концепцию почти невозможно осознать. Эти люди открыли, как превращать мечту в реальность. Они знают, как проникнуть в мир воплотившейся мечты. Они могут жить там. Господи, вот она ваша Американская Мечта, Карпентер. Это чудо, бессмертие, почти божественный акт творения… Этим непременно нужно овладеть. Это необходимо изучить. Об этом надо сказать всему миру.

Его возмущала безрассудная сила эволюции, которая наделяла людей всё большим могуществом, не освобождая их от пороков, мешающих воспользоваться этим могуществом.

Мы лишь вспоминаем прошлое; мы не узнаём его при встрече. Мысль возвращается назад, но время идёт вперёд, и все прощания — навсегда.