Алина Данилкина

С чужими людьми, которые потом становятся для нас родными, мы готовы идти на мир… Помилования наших сердец обычно не дожидаются лишь самые близкие, наверное, потому что мы ошибочно идеализируем их, принимая за безгрешных праведников. Мы считаем членов семьи не имеющими права оступаться, ведь для нас они важнее, чем Боги. А когда они сбиваются с пути, потому что всего лишь живут не на небе, мы надменно отказываемся помочь им нащупать нужное направление, оставляя их на пути наедине лишь с их совестью. Кто же тогда больнее предаёт отношения: обидевший или обиженный?

Сцена судьбы подготовила для меня невзрачный костюм из лишней кожи, натянув который, задевания и толчки жизни ты даже не чувствуешь. Этакая анестезия после побоища перипетий. И я справлюсь, потому что заключительную битву в борьбе с судьбой заслуживает одержать именно человек.

Ты не можешь обмануть сердце, но сердце может беспорядочно врать тебе вновь и вновь. Сердце-жестокий и беспринципный лгун. Оно похоже на сломанный компас: заведёт не туда, а ты и не заметишь, что сбился с пути. Но, вероятно, я лишь успокаиваю себя этим надуманным перед сном доводом…

Не трать свои силы на месть. Предоставь подачу этого холодного блюда Богу. Он сделает это изысканнее и не позволит тебе себя запятнать…

На протяжение последних лет я пыталась понять, как общаться с судьбой. Гостеприимно принять ли ее вместе с неподъёмным багажом гостинцев и предательств или же вышвырнуть за порог своей жизни со всеми ее манатками.

И смеют же болтать эти умники, что время залечит. Но разве может исцелить то, что ворует у нас самое дорогое, пошатывая доброе отношение к жизни? С его течением мы стареем, перестаём радоваться первому снегу и подаренному прянику; вначале оно переманивает к себе прабабушек и прадедушек, затем велит покинуть нас тем, кто воспитывал нас, пока мама с папой работали. А после и вовсе отнимает тех, благодаря кому мы дышим и живем. Время проходит, даря нам иногда передышку, но потом все же мы видим, как оно утаскивает наших друзей, сослуживцев, соседей, делящих с нами лестничную клетку. А мы твердолобо талдычим, что время расставляет все по местам, рассуживает и терпит. Любим мы время, вот и позволяем себе самообман, не замечая его глумления и измен

— Не желаешь ли ты прогуляться? — Куда? Мы же в самолёте… — Замуж. Хоть разок, я думаю, нужно…

Когда жизнь грызёт нас чужими кривыми зубами с налетом грязи, важно не позволить впиться ей за грудину. Ведь пока твое ретивое будет цело и чисто, пока оно будет биться, ты сможешь давать отпор пощёчинам фатума. Удары судьбы можно сокрушить лишь ударами сердца, даже если оно ожирело от доброты, наивности и излишней веры в людей…

Я даже уже не знаю, о чем мечтаю. Желания человека тоже способны ороговеть или, еще хуже, покрыться грибковым налетом, и тогда этот несчастный уже не только не видит, но и не хочет замечать свои истинные мечты.

А ты жги, а затем танцуй на пепле судьбы. Пусть медленно и неуклюже, но только не останавливайся. Танцуй босиком, втаптывая в магму сгоревшее инородное влияние на твою жизнь. Пиши свою судьбу сама без подсказок и нашептываний…