Недруги меня чернят. Кто подскажет: как мне быть? Пери, я не виноват. Кто подскажет: как мне быть? Обижаемый людьми, их обидчиком слыву, Все в стране меня бранят. Кто подскажет: как мне быть? Пери — наилучший врач. У меня любимой нет, Смерти избегу навряд. Кто подскажет: как мне быть? Слезы горькие мои о печали весть дают, О позоре говорят. Кто подскажет: как мне быть? Я народу нес добро, а народ со мной жесток. Милостью господь богат — пусть он скажет: как мне быть? Навои, покину я родину — в родном краю Ничему уже не рад. Кто подскажет: как мне быть?
Я хочу, чтоб был счастливым и богатым мой народ. Не вино мне достается, кровь из ран моих течет. Кто лишь удовольствий хочет, тот не стоит ничего - Он в зависимость к другому непременно попадет. Лучше гордым и способным выпить самый горький яд, Чем из пиалы безволья пить хотя и сладкий мед. Разве лучше сто красавиц? Разве краше их цветник? Счастлив тот, кто с милой вместе в бедном шалаше живет. Сердцем ты не предавайся упоительным пирам. Привыкай к ночам страданья в хижине своих забот. Птице хорошо на воле, радуясь, поет она. Птица в клетке золоченой зерен рабства не клюет. Лучше щедрым быть и телом собственным кормить собак, Чем, от скупости жирея, жить, не ведая хлопот. По дороге к высшей цели ты не мчался на коне. Вместе с нищим-горемыкой нищета его умрет. Навои, печальна старость для несчастного того, Кто в дни юности беспечной жизнь порочную ведет.
Друзей, что нас утешат в горе, зря не ищите, нет. Готовых нас обидеть — море, быть на защите — нет! Душа послушной нитью вьется вокруг твоей стрелы. И кровь из раны сердца льется. Зашить — так нити нет. Не говори: «О ней безвольно ты в горе слез не лей». Ведь и безвольному мне больно, что в сердце прыти нет. Пусть веет на меня дыхание любимой — тщетно все: Опоры этому дыханью в душе, как в сите, нет. Скажи я, что любовью пери не дорожу, — не верь: К речам безумца и доверья — уж не взыщите! — нет. Когда пустые разговоры тебе претят — уйди. Все суета, все споры, ссоры… От них укрытья нет. Среди бездумного веселья будь трезвым, Навои. Иного, кроме как похмелья, в пиру не ждите, нет.
Стрела обиды в грудь впилась и сердце мне задела, Едва утихнувшая страсть опять взялась за дело. Так предначертано судьбой: мы страстью рвемся к юным, И до других — кто нелюбим — влюбленным что за дело?
Чтоб ей сказать «не уходи», уста я растворил, Но замер зов мой на устах и льда не растворил. Ее капризам нет числа, упорству — нет границ. Мир удивлен: такое зло каприз хоть раз творил?