Ан-Набига Аз-Зубьяни

Мечтают все до старости прожить, Но что за счастье — слишком долгий век? С годами жизнь становится горька, Бесплодная, как высохший побег. Что может веселить на склоне лет? Уходит время радостей и нег. Умру — и злобно усмехнется враг, Друзья вздохнут: «Был добрый человек!»

Свернулся змей в кольцо, как будто всех слабей, Отводит он глаза, хоть нет стыда у змей, Смиренным кажется коварный лицедей, Как будто занят он, лишь думою своей. Он улыбается, но тронь его, посмей, Он зубы обнажит, стальной иглы острей.

Преследует смертных судьба и всегда настигает, Судьбу же — увы! — ни поймать, ни вести в поводу. За горло берет она всякого хваткою волчьей, И даже властители с ней не бывают в ладу. Внезапно она поражает стрелой смертоносной, И первыми падают лучшие, как на беду. Немало я видел пронзенных безжалостным жалом, И гибнут они, как написано им на роду.

О, как преследует меня повсюду вражья злоба! Не сплю в тревоге по ночам, туманят слезы взор. Я беззащитен, как змея, обманутая другом, Предание о той змее известно с давних пор. Змея сказала: «Человек, давай вражду забудем, Я стану дань тебе платить, скрепим же договор». Змее поклялся человек, что не замыслит злого. Носила выкуп день за днем она ему в шатер. Осталось выплатить змее лишь небольшую долю, Тогда подумал человек, что хитрость не в укор, Что Бог его благословил и наделил богатством, И если обмануть змею, то это не позор. Он беден был, но стал богат и серебром и златом, Решил он: «Погублю змею!» — он был в решенье скор Он взял топор и стал точить на каменном точиле, Потом проверил он металл, достаточно ль остер, К норе подкрался, подстерег змею в своей засаде, Но промахнулся невзначай, хотя рубил в упор. Всевышний обратил к змее всевидящее око, Благословляющую длань над нею Бог простер. И человек сказал змее: «Плати остатки дани, Свидетель Бог, не нарушай давнишний уговор». Змея ответила ему: «Ты клятву сам нарушил. Теперь я знаю, как ты зол, неверен и хитер. Я смерть увидела в глаза и чудом избежала, Случайно миновал меня отточенный топор».

Свернулся змей в кольцо, как будто всех слабей, Отводит он глаза, хоть нет стыда у змей. Смиренным кажется коварный лицедей, Как будто занят он лишь думою своей. Он улыбается, но тронь его, посмей — Он зубы обнажит, стальной иглы острей.

Помню упрек твой: «Погибели ищешь своей, Только верблюду ты предан, седлу да гордыне». Так я ответил: «Удел мой скитаться в песках. Счастья, любви и покоя чуждаюсь отныне».